Несправедливость

А народ то что? А насрать русскому народу на страну, большая часть боится выступать против такого режима.

Вот зачем вы подыхаете? На каком там месте наша страна по суициду? На третьем? Что нам дает это число? Что можно сдохнуть, а тебя забудут через недельку-другую. И жить-то только можно ради этого, чтобы, сука, не забыли через неделю, чтобы знали, кто ты, блядь, такой, и чтобы помнили тебя дольше, чем неделю. А вы дальше и умирайте из-за мелких проблем, а я на вас посмотрю с ухмылкой, придурки.

Вся боль стихла.

Они дошли до дома, где жил Дима.

Развернулся к парадной. Достал ключи, сил нет, чтобы просто дверь отдернуть. Легче как нормальный человек – открыть дверь ключами.

Посмотрел на Вову: лыбится, осматривает новую местность. Пускай смотрит, внутрь он точно не попадет, ему незачем смотреть на хоромы квартиры с советской отделкой.

– Ну вот видишь, – прохихикал он, – совсем не сложно было меня сюда провести, – и протянул руку.

– С моей-то паранойей, – Дима пожал ему руку, на прощание.

– Ничего, вылечим. Бывай!

С трудом открыл дверь в квартиру. Слабость давала о себе знать, сейчас упадет.

Устоял на ногах, уперся в грязную стену спиной.

Дошел до коридора, сбросил сумку. Снова начало крутить, голова уже не варит, не о чем думать.

Ударил себя по щеке – не работает. Лучше не стало.

Начало тошнить. Подскочил и тут же в прыжке нажал на выключатель света в туалете.

Поднял крышку. Рот наполнился горькой субстанцией.

* * *

– Вы позволили совсем неизвестному человеку узнать ваш адрес? Вы просто привели его к себе? – попытался уточнить Герман.

– Герман, а вы не задумывались, что каждая дружба начинается с риска? Риск, который должен потом оправдать будущее доверие. Если не оправдает – дружбы и быть не может, а если оправдает – белая дорога вам обеспечена.

Глупый психолог попался, деваться некуда: придется полностью рассказывать раз уже начал.

* * *

Веселый паренек он, но не верит мне.

Ай, ладно, потом как-нибудь, как брат станет. Вроде добрый, ничего плохого в нем нет. Правда, чмырят его, как петуха на зоне. Ну ничего. Ничего.

Телефон зазвонил.

Посмотрел на экран – Аня. Сразу в груди тепло стало.

– Привет, Ань. Что-то случилось? – с улыбкой спросил Вова.

Влюбленность – странная штука. Кто-то ей поклоняется, кто-то ненавидит. Иногда мило видеть парочку где-нибудь во дворах, которая ходит за ручку, постоянно обнимается.