Несправедливость

А прикол-то в чем? В том, что башня как раз и сгорела тогда. Вот так.

Дима расхохотался. Смех разошелся по всему зданию. Люди разворачивались и косо смотрели.

Дошли до анатомического раздела Кунсткамеры.

– А сейчас будет самое интересное! Видел когда-нибудь банки с людьми?

– Нет, но слыхал многое. Даже фотки не смотрел, – признался Дима.

– Тогда это будет для тебя новый экспириенс. О! Ты, блядь, посмотри! Хуя у него голова огромная! – Вова ткнул пальцем в колбу с младенцем, – умный, наверное. Может и умный, но мертвый.

– А у этого брат торчит из жопы, – подключился Дима, и также ткнул пальцем.

– А срать-то как…

– «Девочка с врожденной водянкой мозга и нарушением его костных покровов», о-ху-еть.

– Реально! Телка! Дырку видишь? Как в мультиках изображают прям. Идентично, сука. Гладкая, блядь.

– Это ты какие мультики смотришь? – ухмыльнулся Дима.

– Весе-е-елые мультики, – пропел Вова, – герл виз гидро… гидроцефалус. Блядь, кто такие слова придумывает?

– На этого посмотри, – Дима кивнул.

– Опа. Карлик. Мелкий, уродливый карлик. А вообще они тут все мелкие и уродливые. А также засоленные. Я же говорил, что они как огурчики будут? Так вот, это оно. Засоленные ребята, зеленые огурцы, я бы откусил кусочек. Облизнул разок. Ну слишком тянет, а тебя?

– Водянка классная, давай на двоих разделим? А то, думаю, один не справлюсь.

– Давай, конечно. Кстати, продолжим курс истории. Петя хотел большую коллекцию этих уродов, ну и получил, как видишь.

Он тогда подписал указ, где было написано что-то по типу: «ребята, мне нужны все мертвые дети-уроды, которых вы найдете, а также всякие косточки различных людей, будем собирать человека по частям». Как видишь, не только человека они собрали, вон там, – он свистнул в сторону экспоната, – животные какие-то. Так и жил Петя: собирал различную хуйню со всей Европы и таскал сюда. Натаскался. Ебать, циклоп!

* * *

– Я эти шутки запомню надолго, – улыбнулся Дима, – я пытался ему подражать даже в них.

Настолько мне понравилось это. У меня было огромное наслаждение от того, что я несу всякую бесполезную фигню. Мне это нравилось. Да, это грязные шутки, черный юмор, все дела. Но мне нравится это, я привык к этому. Этого мне не хватало.

Герман так и продолжал внимательно слушать.

* * *

Они шли в сторону «Адмиралтейской», по мосту. Обратно. Домой.

Я в нем ошибался, видимо? – спрашивал себя Дима, – я давно не ржал так сильно.