Писательница

Наоборот, Френку показалось, что он увидел облегчение на потном лице Уайта, когда тот обернулся на выходе.

Ледяной голос подействовал и на Френка, охладив бушующее пламя внутри. Он сделал по чашке чая и смог вполне внятно рассказать о происшедшем.

Марта делала пометки в небольшом мобильном планшете и глядела на Френка таким же взглядом, каким смотрела мать, когда он рассказывал про школьных хулиганов и их проделки. Тот же понимающий, ободряющий взгляд, который говорил, что всё будет хорошо и всё наладится.

И хулиганы не казались такими уж мерзавцами, и проблема уменьшалась в своих размерах.

– Вы знаете, кроме Софии Кастор и вашей жены, за полгода пропали ещё несколько женщин. Однако, вы первый, кто хотя бы заметил похитителя. Так значит, говорите, он был больших размеров? – мягко спросила Марта.

– Да, такого гиганта я никогда раньше не видел. Возможно, это потому, что я вышел из темноты на свет, но я видел прямо-таки Халка, а потом вспышка и я очнулся уже на полу. А Джулия… – Френк с трудом проглотил комок, напоминающий застрявшую оливку.

Рука старшего агента Джонс легла на колено Френка. Неожиданно. Он попытался отсесть, но наткнулся на насмешливо изогнутую улыбку. Решил оставить всё как есть – она же пыталась утешить. Вряд ли нужно спешить в отдел, чтобы заявить о сексуальных домогательствах со сторны агента.

– Я думаю, что всё будет хорошо и мы вскоре найдем вашу жену, мистер Холахан, – сказала сотрудница ФБР.

Её глаза поблескивали в свете электрических ламп.

Она облизнула губы, по-змеиному кратко сверкнул розовый язычок. Френк на миг почуял запах из её рта, похоже, что она выплюнула жвачку с ароматом дыни как раз перед входом в его дом.

Аромат духов легкий, почти невесомый. Чарующий. А глаза становятся всё больше…

– Френк, милый! – раздался знакомый голос.

Хозяин дома словно вынырнул из бассейна с теплой и ароматной водой под ледяной ветер. Такое ощущение у него было раньше, когда он перегрелся в сауне и друзьям Джиму Калстону и Биллу Сутоноффу пришлось вытаскивать его из комнаты и бросать в холодный бассейн.

В тот момент у него перехватило дыхание, зато он тут же пришел в себя. Джим тогда признался, что такой мощной ругани, какая вырвалась у Френка, он не слышал даже от деда, старого Калстона, прозванного в Сан-Франциско «грязноязычным».

– Мадлена? – спросил Френк скорее для того, чтобы удостовериться, что его язык шевелится и может работать.