Приключения Гекльберри Финна

Но моё счастье не могло продолжаться долго, потому что мне вспомнилось кое-что ещё. Я прекрасно знал, что утопленники плавают лицом не вверх, а наоборот. Ну, я тогда и смекнул, что это был совсем не мой ненаглядный папашка, а какая-то баба, одетая в мужскую робу. Так что мне снова стало довольно дурноватенько. Я опасался, что старикан вот-вот оживёт и заявится ко мне из ада, что уж совсем не могло радовать меня.

Мы играли в разбойников время от времени примерно с месячишко, а потом я отвалил в отставку. Всё, мальчики! До свидания! Мы так никого и не ограбили и не убили, всё только притворялись разбойниками.

Раньше мы выпрыгивали из леса и с криками кидались на свиноматок и женщин в повозках, которые везли на рынок урожай, но мы никого из них пальцем не тронули. Том Сойер назвал этих свиней «слитками», а репу и овощи «халявой», набрав еды, мы отправлялись в пещеру и хвалились там перед друг другом своими подвигами и подсчитывали, сколько людей мы сегодня убили и захватили в плен. Но я не видел в этом никакой прибыли или навара. Однажды Том послал мальчика бежать по городу с пылающей палкой, которую он назвал паролем (который был знаком, чтобы собраться вместе), а затем он сказал, что у него были секретные вести от его тайных шпионов, что на следующий день огромный караван испанских купцов и богатых арабских щейхов собрался расположиться в пещере, и у них двести вьючных слонов, шестьсот двугорбых верблюдов, и более тысячи мулов, все они были нагружены алмазами, и их охраняли всего только четыреста вооружённых мушкетами, пушками и аркебузами солдат, и поэтому мы устроим им хорошую засаду, как он это называл, и прикончим их всех разом и захватим добычу. Алмазы и слоны нам, вроде, ведь не помешают! Он сказал, что мы должны наточить наши мечи и пушки, и изготовиться к бою. Он так и сказал «изготовитбся», и у меня при этом почему-то побежали по спине холодные мурашки. Он никогда не мог отнять ни у кого даже простую репку, не наточив все мечи и пушки, хотя на деле они были только палками и мётлами, а вы могли бы сколько угодно точить их, пока бы они не сгнили, всё равно они бы не стали ни на грош острее, чем были раньше. Я не верил, что мы могли бы вырезать такую толпу испанцев и арабов, но хотел увидеть верблюдов и слонов, поэтому я засел на следующий день, в субботу, в засаде; и когда кто-то крикнул клич, мы выбежали из леса и бросились вниз с холма. Но там не было ни испанцев, ни арабов, и тем более ни верблюдов, ни слонов.