Приключения Тома Сойера

Не потому, что его беды были для него хоть на йоту менее тяжелы и горьки, чем беды, наваливающиеся порой на обычных взрослых людей, а потому, что новый и ещё более сильный интерес смёл их и на время вытеснил из сознания – точно так же, как старые человеческие несчастья забываются по мере поступления новых бед. Этот новый интерес заключался в открытии ценной новинки – нового вида свиста, который он только что почерпнул у одного негра, и теперь Том очень страдал, не имея возможности потренироваться в свисте без чьих-то помех.

Особенность свиста заключалась в своеобразном птичьем подголоске, в какой-то жидкой, тонкой трели, производимой прикосновением языка к нёбу через короткие промежутки времени прямо посреди мелодии, читатель наверняка помнит, как всё это делается, если ему повезло быть мальчиком. Усердие и вдохновение вскоре принесли свои результаты, и он зашагал по улице с губами, исполненными божественной гармонии, и душой, полной благости и смирения. Он чувствовал себя так, как чувствует себя астроном, открывший новую планету – но без сомнения, затей они соревноваться в этом, более сильное, глубокое и чистое удовлетворение почти наверняка получил бы маленький мальчик, а не за старый, замшелый астрономом.

Летние вечера такие тягучие. Было ещё светло. Вдруг Том перестал свистеть. Перед ним стоял незнакомец – мальчик чуть крупнее его. Новоприбывший любого возраста и пола всегда вызывал острое, непреодолимое любопытство в бедной захудалой деревушке, которая почему-то носила гордое название – город СанктЪ-ПетербургЪ.

Этот мальчик тоже был очень хорошо одет – очень хорошо одет – и это в будний день! Это было просто поразительно! Его фуражка была изящной и новой, очень дорогой и качественной вещицей, застёгнутая на все пуговицы синяя суконная курточка тоже блистала новизной и была такой ужасно аккуратной, как, впрочем, и панталоны. Он был в новеньких башмаках – а ведь сегодня была только пятница! На нём был даже галстук – яркая красная ленточка на шее. У него был отвратительно городской вид – прикид модного городского пижона, и осознание этого мгновенно разъело все жизненные силы Тома. Одновременно это разъярило его. Чем больше Том разглядывал это овеществлённое великолепие, это омерзительное чудо, тем выше он задирал нос при воспоминании о своём собственном наряде, и чем более сиял наряд его визави, тем более убогим и жалким казался ему его собственный вид. Ни один из мальчиков не произносил ни слова.