Вороний народ

Амбар принадлежал другу, но инстинкт охотника подсказывал сохранять осторожность. Услышав доносящиеся изнутри восторженные возгласы, сопровождаемые небольшим количеством аплодисментов, Крэддок замер. Он пригнулся, чтобы подойти к амбару, и голоса стали отчетливее.

– Слишком долго мы страдали под их гнетом. Больше мы не станем терпеть насмешки. – Голос принадлежал самоуверенному мужчине, будто вещавшему с трибуны проповедника. – Теперь мы свободны. – Последовала еще одна волна аплодисментов.

«Коммунисты? – задумался Крэддок.

 – Большевики? Нацисты?»

Он вспомнил, как прошлой зимой какой-то малый ошивался в деревне, раздавая брошюры, призывающие жителей вступить в некую фашистскую организацию. Констебль Малдун прогнал чокнутого из деревни, преследуя его на своем велосипеде и размахивая дубинкой. В Вудвилле не так часто случалась подобная ерунда, так как же кто-то заполнил амбар деревенскими революционерами? Крэддок украдкой заглянул в щель в стене постройки.

Он сумел разглядеть только ноги говорящего, стоявшего спиной к Крэддоку на возвышении из тюков сена.

В окружении мерцающих масляных ламп оратор обратился к толпе из примерно двадцати человек, заполонивших амбар, но Арчибальд так и не смог увидеть ни одного лица из-за яркого света.

– Но надолго ли? – спросил все тот же голос. – Они захотят отобрать ее у нас, братья и сестры, да, захотят. Как долго мы сможем оставаться свободными?

Крэддок попятился и поспешил к передней части амбара, дабы лучше рассмотреть происходящее.

– Нам следует покинуть это место, – послышался изнутри женский голос, – и отыскать новый дом, который мы сможем назвать своим.

– Нет. Это наша земля, – возразил другой голос.

– Да, братья и сестры, – произнес главный оратор. – Мы охраняли эту землю, и она по праву принадлежит нам. Мы должны забрать и сберечь ее.

Крэддок решил, что с него хватит, и ворвался внутрь, распахнув дверь амбара.

– Что, черт возьми, такое…

Но тотчас утратил дар речи, когда все присутствующие повернулись к нему.

Некоторые представляли собой безликие связки соломы под низко надвинутыми шляпами, у других были грубые матерчатые лица с желтыми клювами, напоминающие черных дроздов, большинство же имели мешковину с пуговицами и стежками вместо глаз и рта. Каждый из них – живое воплощение кошмара.

Пугала.

Ожившие, двигающиеся, говорящие пугала.

В душе Крэддок был простым человеком.