Вороний народ

– Мистер Гловер, вы знали мою маму? – спросила она.

Терренс ничего не сказал, но слегка покачал головой.

– К… конечно. – Мистер Гловер отвечал с осторожностью, недоумевая, к чему ведет разговор.

– Была ли она… – Фэй уже готовилась задать вопрос, произнести это слово, но не сумела заставить себя. Неужели она действительно верила, что ее мать была ведьмой? Что она могла колдовать и летать на метле? Прошлой ночью, в лесу, в темноте, такая возможность казалась весьма вероятной. Но что на самом деле сделала ее мама? Написала книгу, полную причудливых вещиц.

Относилась к людям с добротой. Помогла оглушенной птице. Чем больше Фэй думала об этом, тем нелепее звучало ее предположение. Потерявшись в мыслях, она почувствовала, что мистер Гловер ждет продолжения вопроса. Она моргнула, вернувшись в реальный мир, и поправила очки. – Она была… славной? – неуверенно спросила Фэй.

– О, она была очаровательной, твоя матушка, – сказал ее собеседник, хлопая себя по животу.

Терренс облегченно выдохнул. – Сама доброта, невероятно мудрая и всегда с улыбкой на устах. И она помогла моей матери с ее низом, если ты понимаешь, о чем я.

Фэй не совсем понимала, но позволила мужчине продолжить.

– Конечно, многие считали ее ведьмой, но я в это не верю.

В мгновение ока произошли четыре события.

Терренс посмотрел на мистера Гловера так, словно готовился сразить его наповал одним только взглядом.

У Фэй бешено заколотилось сердце.

Рассекая небо, над их головами строем пронеслись три «Спитфайра».

И бедняга Голиаф, испуганно заржав, взвился на дыбы и понесся по Терфилд-роуд.

– Проклятие! – взревел мистер Гловер, пускаясь в погоню. – Эти штуковины – чертова угроза, – крикнул он, устремляясь прочь.

Терренс колебался, разрываясь между тем, чтобы помочь мистеру Гловеру и предостеречь дочь.

– Передай мистеру Гловеру, – сказала Фэй, – что ему, может, стоит заткнуть уши Голиафа ватой. – Она налегла на педали велосипеда и помчалась в сторону леса.

9

Жаба, коза и ведьма

Когда лес стал слишком густым, Фэй оставила велосипед, прислонив его к дереву, и продолжила путь пешком по узкой лесной тропинке. Кусты ежевики были усыпаны бело-розовыми цветками, которые готовились превратиться в дикие ягоды. Одним из немногих отчетливых воспоминаний Фэй о матери было то, как они приходили сюда собирать полные корзины этих ягод, дабы сварить варенье.