Вороний народ

Какое-то время Фэй подумывала о карьере археолога, но пару лет назад один из скаутов, Генри Могг, заявил, что девчонки недостаточно выносливы для работы на свежем воздухе, и, дабы доказать, что он ошибается, она пнула его по голени, чем заслужила исключение из гайдовского движения[3 - Гайдовское движение – всемирное движение, ставящее своей целью духовное, интеллектуальное, физическое развитие, формирование характера и социальную адаптацию представительниц женского пола.] за неподобающее поведение.

Она все равно слишком взрослая для них.

Когда Фэй добралась до поляны с дубом, летнее солнце уже опускалось за верхушки деревьев. Она огляделась, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, и уловила всполохи красного, зеленого и желтого цветов, когда меж деревьев пронесся дятел. Убедившись в том, что она одна, Фэй села у подножия дерева. Многовековой дуб склонился над ней, словно любопытный наблюдатель. Пока она устраивалась поудобнее, его пробившиеся сквозь почву узловатые корни обвивали ее, создавая подобие гнезда.

– Посмотрим, что тут за чертовщина, мама, – с благоговением прошептала Фэй, раскрыв книгу.

Каждую страницу испещряли карандашные и угольные наброски символов, рун и магических предметов, а также акварельные рисунки странных существ, которых не встретишь ни в одном зоопарке. Вокруг них чернилами были выведены заметки. Некоторые пометки были сделаны твердым курсивом, но в основном это были пятна и мазки, нацарапанные в порывах ужасающего вдохновения.

Эта книга не была похожа ни на одну из тех, что Фэй доводилось читать ранее. Ей нравились детективные романы, где несколько смышленых малых раскрывали убийство. Но здесь не было ничего подобного. Только ритуалы, магия, монстры, демоны и, по какой-то причине, рецепт пудинга с вареньем.

Фэй листала страницы, пока рисунки и слова не превратились в расплывчатые пятна. Из книги выскользнул клочок бумаги. Она подхватила его, прежде чем тот успел опуститься на землю, и перевернула.

– Ничего себе, – произнесла Фэй, не до конца веря своим глазам.

Страницу заполняли восемь рукописных столбцов чисел, между которыми зигзагами тянулись линии синих и красных чернил. Немногие сумели бы понять, что перед ними, кто-нибудь мог заподозрить шифр, но Фэй мгновенно узнала сей рисунок.

Это был метод колокольного звона.

Восемь колонн символизировали восемь колоколов, а красный и синий зигзаги – порядок приведения их в действие.