Пользователь: Lyr.Psycogrin. Воспоминание у цифрового камина

Я вновь почувствовал себя беспомощным 3-летним ребёнком.

– Наконец-то что-то достойное! – прошипел он.

У меня появились краткосрочные хлопковые слуховые галлюцинации.

– За 27 лет ты понял, что я от тебя ожидал!

Я не мог произнести даже слово. Моё дыхание участилось.

– Ты нашёл тот источник, который сделает из тебя великого фотографа. Никто ещё не уходил в сон и не возвращался со снимками. Ты первый. Ты обыграл меня в этой партии, и я оставлю тебя. Хочешь узнать, какая моя любимая фотография на этой выставке?

Я смог лишь отрицательно дёрнуть головой.

– Да ладно тебе, мог бы и из воспитанности поинтересоваться напоследок!

Он щёлкнул пальцами и показал в сторону объекта внимания.

– Её глаза! За все эти годы она выбилась в лидеры по количеству явлений в твоих снах. Её зеленые глаза не поменяли той яркости, а небольшие морщинки придали, наоборот, изящности.

Он говорил моими мыслями.

– А ты оставил эту фотографию без названия. Ты любишь только её, а любовь – это самый сильный страх человеческий.

Вспышка от включённого света ударила мне по глазам и ослепила на полминуты. Это означало, что работа музея заканчивалась и мне пора пройти на выход. Я с трудом открыл глаза. Внутри чувствовалось какое-то освобождение и одновременно сухость во рту. И почему передо мною были пустые стены?

Глава 6. Ева

Дни и мысли сбивались в кучу. Раскол вчерашнего мира. Пустые улицы. Пустые заведения. Пустота внутри. Нужно отвлечься.

Заказ на одного. Да, сейчас самое время быть одному. Коктейль на кальвадосе – и повторить. Это то, что сейчас нужно.

Достаю книгу и начинаю покидать реальность. Всё что угодно, только бы отвлечь мысли. Но читаю сквозь книгу. Ещё глоток.

Случайно бросаю взгляд вправо. Что это? Чувство замедленного течения времени, которое не ощущал уже давно. Снова жизнь. Я вижу картину, которая не будет висеть в галерее: «Девушка, воплощающая вдохновение в реальность».

Такая же, как я, одинокий пассажир этого полупустого бара.

Меня отделял от неё лишь витраж.

Цветовая гамма её образа обладала отдельным видом эстетики, для которого сама вечерняя Москва прописывала партии тенор саксофона. И нет счёта времени.

Сочетание лунного цвета её лица и антрацитовых волос подчёркивался застывшим сольферино на губах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».