Пленница Ледяной Горы

Так, надо думать… чем бы это существо не было, оно подчиняется обычной логике: нужно говорить с ним уверенно, нельзя вставлять в речь отрицания, говорить нужно то, что он хочет услышать.

«Никто не станет гостем в твоем доме. Никто не приготовит пир. Никто не уберется в доме. Твой локон будет вечно взвит.» – Проговорил я про себя.

– Ты любил устраивать пиры. Собирал много гостей. Здесь, то есть наверху, всегда было чисто, а ты всегда был… – так, нет, нельзя говорить про внешность, зеркала биты не просто так… – а… всегда был… твои волосы всегда были прямыми…

Он завыл, но вой моментально тут же пропал в недрах глотки, заскулил, затем зарычал, схватил за волосы и стоя на коленях начал крутить головой.

– Ты хочешь, чтобы пришел гость, – монстр вновь устремил на меня ярко горящие желтые глаза. – Хочешь устроить для него пир, чтобы он наелся, напился, а затем отдохнул ночью в приготовленной ему комнате. Гость должен прийти сам… понимаешь? Сам. Прийти. Сюда. Нельзя принести гостя, он должен сам… ой-ой, понял, стой! Тебе нужно, чтобы кто-то приготовил еду, правильно? Привел дом в порядок.

Гость должен зайти в дом и увидеть, как тут все хорошо выглядит, почуять запах вкусной еды. Понимаешь?

Он долго смотрел мне в глаза, словно пытался что-то увидеть в них.

– Хочешь, я позову гостя? Он придет сам, по собственной воле, как гость.

Сжав кулаки, он упал на землю и вновь зарыдал, но почти сразу подорвался, слегка отошел и начал рыться в том, что лежало на полу, что-то искать. Я позволил себе подняться, краем глаза он наблюдал за мной, постоянно держал в поле зрения.

Добравшись до меча, он рыкнул, посмотрел на меня и метнул меч к противоположной от меня стене, поднялся на ноги, встал во весь рост. Огромный! Под два с половиной метра – точно! На нем, к слову, была одежда: серые тряпки закрывали грудь и плечи, какие-то повязки скрывали пах, на лбу у него была такая же серая подранная ленточка.

Сделав пару шагов вперед, я, очень медленно, поднял с пола расческу со сломанной ручкой, протянул ее перед собой и расчесал воздух.

Какое-то время он смотрел то на меня, то на расческу, затем подошел к трюмо и метнул мне от него целую, я поймал ее на лету, а монстр снова сгорбился, встал на четвереньки слегка попятился, скрывшись от меня за трюмо на половину туловища. Я медленно, маленькими шажками пошел к нему.

Когда я подошел, он завертел головой, чтобы ленточка и пара простейших заколок упали на пол, а грязные волосы распустились.