Пленница Ледяной Горы

– У них тут можно душ принять, не знаешь? – Спросил я Шизо.

– Смеешься? – Хохотнул он и указал на подбородок и щеки. Он побрился перед выходом сюда, но за пару дней у него должно было что-то появиться на лице, однако сейчас все было чисто выбрито, да и сам он был свеженький. – Я только вытерся, как меня сразу на стул усадили и побрили, начисто! А Мари, вон, посмотри, как причесали.

Прическа в ретивианском стиле, локоны волос были завиты и похожи на ветви ёлки, а у висков закручены в спирали.

– Завитушки у висков тебе идут.

 – Сказал я и начал стягивать кожаные штаны.

Душевые кабинки были прямо на улице, что не удивительно, ведь тут тепло круглый год. Освежившись, я вытерся и, накинув на тело легкий летний саронг и майку, вышел. Как Шизо и говорил, меня тут же взяли под руки, отвели в сторону, где находились несколько ванн, некоторые из которых были заняты, усадили на стул и ко мне подошел сухощавый мужчина, осмотрел подбородок кивнул и зашел за спину, раскрывая свой цирюльничий нож. Из нас таким пользоваться умел только Ален.

Как брился Аксель никто не знал, но на его лице никогда не было ни единого волоска, а это при учете, что его отец на портрете в кабинете был обладателем весьма солидной бороды, которой многие могли бы позавидовать. Мы же брились обычным острым лезвием без рукоятки.

Оказалось, что цирюльников здесь было двое. Когда вышел Аксель, его тоже привели сюда, однако посмотрев на него, второй покивал и скомандовал отпустить нашего мага, поэтому стул занял Ален.

Аю посадили перед нами и долго думали, что делать, ведь у нее волосы были всего на пару сантиметров длиннее, чем у Алена, стригущегося под ёжика. Кое-что придумали. Начали собирать волосы, закручивать их и собрали таким образом какой-то кактус у нее на голове, но ей самой очень понравилось, посмеялась с нами.

Всю грязную одежду унесли и отстирали, развесили неподалеку от ванн. Вернувшись в комнату, попадали подремать до вечера. Ночью все проверили, нашли еще пару орбитов, извели с десяток-другой гиштов, удостоверились, что тут все в порядке, вернулись в комнату и с чувством выполненного долга уснули до утра.

Утром проинформировали Эссисьера о том, что все готово и ночью было без инцидентов, однако порекомендовали ближайший месяц ночным стражам ходить в прочной коже, а днем рабочим обязательно закрывать шею. Человек, стоявший рядом с Эссисьером, все записал и ушел, а сам хозяин винодельни проводил нас до своего кабинета, где лежала наша плата.