Приключения Тома Сойера (адаптированный пересказ)

– Тетя Полли, – начал он, – мне показалось, что это гангрена, и было так больно, что я совсем забыл про зуб.

– Ах, зуб! И что же у тебя с зубом?

– Один зуб наверху шатается и болит так, что просто ужас.

– Ладно, только не вздумай опять стонать. Открой рот. Ну да, зуб шатается. Ничего, Том, от этого еще никто не умирал. Мэри, принеси мне шелковую нитку и горящую головню из кухни.

Том мигом понял, что зуб будет вырван и что он по глупости сам себе вырыл яму.

– Тетечка, только не надо его дергать, – взмолился Том.

 – Он уже совсем не болит, я все равно пойду в школу…

– Так ты все это затеял ради того, чтобы не ходить в школу? – догадалась тетя Полли. – Ну уж нет! Мы-то к тебе со всей душой, Том, так перепугались, а ты, оказывается, не знаешь что придумать, чтобы удрать на реку удить рыбу!

Вошла Мэри, неся орудия для удаления зуба. Тетя Полли сделала из шелковой нитки петельку, крепко обмотала ею больной зуб, а другой конец нитки привязала к кровати. Потом, схватив пылающую головню, она ткнула ею чуть не в самое лицо Тому.

Тот испуганно отшатнулся. Зуб выскочил и повис, болтаясь на ниточке.

За всякое испытание человеку полагается награда. Когда Том шел после завтрака в школу, ему завидовали все встречные мальчики, потому что в верхнем ряду зубов у него зияла пустота, дырка, через которую можно было плеваться и свистеть новым замечательным способом.

По пути в школу Том повстречал Гекльберри Финна, сына первого городского пьяницы. Женщины, имевшие детей, особенно сыновей, всем сердцем ненавидели и презирали Гека, считая его лентяем и озорником, не признававшим никаких правил.

Они боялись юного бродягу потому, что их дети восхищались Геком и стремились к его обществу, хотя им это строго запрещалось.

Гекльберри делал, что хотел, бродил, где вздумается, ночевал в пустой бочке из-под сахара. Поскольку никто за ним не следил, он гулял до глубокой ночи и поздно ложился спать. Весной Гек первым выходил на улицу босиком и последний обувался осенью.

Ему не надо было ни умываться, ни одеваться во все чистое. Кроме того, он был мастер ругаться, и никто его за это не наказывал. Словом, у маленького оборванца было все, что придает жизни цену, и мальчики из хороших семей завидовали Геку черной завистью.

– Здорово, Гек! – окликнул его Том.

– Привет, Том.

– Что это у тебя?

– Дохлая кошка.

– Дай-ка поглядеть. Уже окоченела, надо же… Где ты ее взял?

– Купил у одного мальчишки.