один

 – Эмоции – загадка всего человечества, а вы мне их так открыто демонстрируете! Опрометчиво! – Альвиан помолчал немного, глядя блестящими глазами на своего пленника. – Хотя, разве можно лишь по ним понять, что думает собеседник? Вы не против, если я вас буду называть собеседником?

Марк не ответил, решив, что ответа от него и не ждут, но Альвиан молча смотрел на Марка, пока тот не кивнул, пребывая в некотором недоумении.

– Спасибо! Так вот, разве можно лишь по одним эмоциям понять, что на самом деле думает собеседник? Тем более, по видимым эмоциям, то есть намеренно показанным? Разве можно лишь по ним ориентироваться в беседе? Разве можно лишь по ним понять душу собеседника? Можно? Думаю, нет.

Вот вы, понимаете моё нутро?

– Нет, не понимаю, а разве нужно? – слегка растерянно спросил Марк.

– Конечно, нужно! Как же тогда понять, к чему вообще ведут все разговоры и действия? Без понимания нутра ни к чему не придёшь.

Марк молча смотрел на заросшего отшельника и всё ещё видел насмешливую ухмылку под его растрёпанной бородой.

Эта явная несовместимость серьёзности ситуации, неуместной темы для разговора, напускной любезности Альвиана и уничижительной усмешки на его губах колола разум, вызывая злость и раздражение.

– Зачем мы вообще об этом говорим? – возмущённо спросил Марк.

Альвиан сыграл заметно преувеличенное удивление, как можно шире раскрыв глаза, и ответил:

– Беседуем.

– И ради этого вы меня связали?

– Нет, ну что вы, разве для этого нужно связывать? – как-то простодушно, и опять с намеренно выставленной напоказ аффектацией, спросил Альвиан.

«Да он играется со мной», – эта мысль окончательно взбесила Марка, так что он перестал сдерживаться:

– Ты кто, чёрт возьми, такой?! Что ты собираешься со мной делать?!

Посмеиваясь, Альвиан встал с табурета и повернулся к окну.

– Люди кажутся мне очень сильными и умными, но иногда… м-м-м… это иногда. Как же я люблю человеческое «иногда», – он говорил медленно, наслаждаясь каждым произнесённым словом.

 – То время, когда люди действуют по указанию эмоций, оно самое сладкое. Вот взять вас, – он посмотрел на Марка, – вы не кажетесь мне глупым; собственно, вы и не были бы здесь, будь вы неразвиты, – так почему вы вдруг решили, что со мной можно общаться криком и в таком тоне? И почему так резко сменили этот самый тон? Разве не глупо грубить тому, перед кем вы лежите связанным?

– Хватит нести чушь! Отвечай уже, что происходит?! – прокричал Марк, дёргая руками.