один

Атом пактония (так назвали элемент), как бы пытается объехать молекулу азота и оттолкнуться от неё, при этом каким-то непостижимым образом он не затрачивает энергию, а наоборот, вырабатывает её и выбрасывает во вне. Будто этой энергией и отталкивается, – Пётр замолчал и посмотрел на Марка: следит ли он за его мыслями.

– Продолжай, – настоял Марк.

– На основе этого открытия и был изобретён вечный двигатель, а со временем и вот такие «Пактоны».

– А парящие авто?

– Они тоже работают на вечных двигателях, но там иная система передвижения – они, как ты сам сказал, парят в воздухе благодаря выделяемой энергии, которая отталкивает их от твёрдой поверхности.

– А как же этот «Пактон» летит прямо и так быстро? Вряд ли перед ним протоптана прямая дорога из азота.

На физиономии Петра расплылась довольная улыбка – его редко когда понимали новенькие, особенно в разговоре на научные темы. А иногда и не только новенькие…

– Поэтому «Пактоны» начали выпускать только в две тысячи восемьдесят девятом году.

Учёные понимали возможности этого открытия, но никак не могли достичь полного контроля управления. Мой прадед, работающий тогда в ОНСЗ…

– ОНСЗ?

– Да. После гибридной войны в две тысячи тридцатых здравомыслящие люди решили перестать соперничать в области науки, объединились и назвали себя: «Объединённое научное сообщество Земли». Но их начали душить корпорации-гиганты, тряся большими деньгами перед носами директоров лабораторий и институтов ОНСЗ. Те держались достаточно долго, сорок лет, но всё же сдались, и ОНСЗ развалилось на множество частей и разлетелось по всему миру, разнося свои открытия по отдельным странам и конторам.

Марк кивнул и уставился на Петра в ожидании продолжения.

– Так вот, мой прадед, ещё во времена ОНСЗ предложил контролировать атомы пактония с помощью безазотного вакуума. То есть, наполовину закрыть атом оболочкой, внутри которой будет вакуум с концентрацией азота в ноль процентов, оставляя лишь половину атома для воздействия с окружением, и с помощью пульта управления двигать этой оболочкой, регулируя расстояние и наклон между атомами пактония и азотом, что означало скорость и поворот.

К сожалению, надеть на атом оболочку, не уничтожая его, оказалось невозможным, так что этот проект отложили, пока таинственный учёный из Сербии не смог объединить молекулы пактония в один большой пактоний размером с крошку, на который уже смогли надеть оболочку так, как и предлагал мой прадед.