Хочу сны. Игра уравнителей

Он сидел так долго, пока не почувствовал бурю, вновь поднимающуюся из глубин воспоминаний.

* * *

Виктора одолевала злость. Ему хотелось отыскать в мире снов сплетников из библиотеки, отыскать Колю и натравить на них всех чёрных стражей, чтобы те превратили их сны в неописуемые кошмары. И делать так каждую ночь, пока бы им самим не захотелось пробудиться и преодолеть этот густой душный ужас, сидящий в разорванных пастях чудовищ.

Затем он сел в трамвай и, тупо глядя на плывущий мимо город, смягчился и пожалел, что не рассказал Коле правду о шраме.

Может, природа его возникновения убедила бы старосту, что мир снов реален. Но он тут же отбросил эту идею. Если бы он рассказал, что получил ожог во сне, а тот вдруг возник и в реальности, староста точно побежал бы к ректору, и тогда Виктор бы уже ехал в сумасшедший дом. Коля добрый парень, но слишком трусливый и ответственный.

Решив, в конце концов, просто забыть об этом дурацком дне и ни с кем больше не говорить о мире снов, Виктор прижался к нагретому солнцем окну и прикрыл глаза, стараясь отныне думать только о своих поисках.

* * *

Однажды ему всё же удалось увидеть ту девушку во сне. Но она оказалась лишь проекцией. Черты её лица, как и фигура, и одежда менялись ежесекундно. Полный разочарования Виктор проснулся, не в силах выдержать присутствие собственного неумелого творения.

Почти месяц безрезультатных поисков и недосыпа, из-за которого он худел и путал время, отключался на лекциях и в автобусах, завершился простым осознанием, пробившимся в утомлённый разум так же, как солнечный луч пробивается через завесу туч.

Ну конечно, засмеялся про себя Виктор и шлёпнул ладонью по лбу. Я ведь сам заставил ту дверь исчезнуть, когда спасался от стражей. Наверняка и комната теперь находится в другом месте. Значит, не удастся найти ни дверь с цифрой «43», ни других, пока они сами со мной не свяжутся.

Вернувшись домой тем ранним вечером, Виктор бросил ключи на обувную полку, скинул одежду прямо в прихожей, прошагал в спальню и раскрыл вечно задёрнутые шторы.

Затем приоткрыл окно, за которым лениво моросило и жужжал утопающий в закате проспект. Застоявшийся воздух комнаты встрепенулся. Скопившаяся за месяц пыль поднялась с письменного стола и подоконника. Высохшие цветы в горшках дрогнули.

Виктор блаженно наполнил грудь свежим воздухом и, рухнув на кровать, мгновенно провалился в забвение. Пробыв там до самой ночи, он пробудился. И, наконец, увидел её.

Глава 4.