Хочу сны. Игра уравнителей

Но когда он оторвался от созерцания сияющей «паутины», окутавшей тело, и огляделся вокруг, эйфории и след простыл.

Это была не библиотека, как ожидал Ньютон. Он стоял на краю глинистого котлована, полного мутной стоячей воды, из которой торчала носовая палуба давно затонувшего ржавого катера и прочий металлический мусор. Где-то вдалеке послышались детские голоса. Чем пристальнее Ньютон вглядывался в серо-зелёный омут, тем шире он разрастался, обволакивая всё его существо призрачными шёпотками и озорным смехом мальчишек.

Сноходец узнал это место. Почувствовав, как его тянет к пропасти, он буквально отдёрнул взгляд, и голоса исчезли.

Ньютон развернулся и пошёл прочь, оглядывая выжженную солнцем равнину, со всех сторон «усеянную» местами из прошлого и горами самого различного хлама – от игрушек из детства, до вещей, которые, казалось, совершенно никогда не завладевали его вниманием настолько, чтобы оказаться здесь – в музее прошлого.

Под ногами хрустели разбитые двери и оконные рамы, гнили под солнцем бесхозные машины и строительная техника.

Увидев заброшенный строительный кран, по которому маленький Виктор лазал вместе с Артуром и другими мальчишками, Ньютон остановился у гусениц, задрал голову вверх и улыбнулся. В реальности он бы не смог забраться на вершину крана, однако здесь у него имелись обе руки.

Забравшись по ненадёжной металлической конструкции, Ньютон влез в тесную кабинку крановщика, сел в кресло, сложил руки на панель приборов, подался вперёд, к разбитому окну, и окинул взглядом долину.

Городские безлюдные улочки, полные частных и многогоквартирных домов, врастали в дикие, полные сочной зелени джунгли, в которых Виктор «бывал» мальчишкой, читая «Маугли». Посреди знойной саванны шеренгой развернулось множество школ, в каждой из которых они с братом учились. И бесконечные лабиринты самых разных дворов, в которых неизменно познавалось одно и то же – боль, унижение, и сила. За речной заводью, покрытой кувшинками, гудел космодром, где готовая к отлёту ракета ожидала своего создателя.

Ньютон смотрел на всё это, и его захлестывали волны воспоминаний, из которых, точно призрак, внезапно явился он.

Ньютон ощутил сердце в физическом теле Виктора. Оно забилось сильно и глухо, когда внизу, у подножия крана показался подросток. На миг Ньютон решил, что видит самого себя в обличие однорукого ребёнка, но быстро смекнул, что этот взъерошенный мальчуган в порванной грязной одежде – левша, в то время, как Виктор – правша.