Когда тени вернутся

– Рим – величайший город Империи! Он был таковым, есть таким и будет таким! Пока стоит Рим – стоит мир и держится какой-никакой порядок на всех землях, от жарких аравийских пустынь до холодных британских ветров! И статуса столицы он лишился совсем недавно – в 395 году, когда сыновья Феодосия взяли и разделили нашу родину на две части – будто так можно сделать?! Мой отец, Валерий Татий Цетег, политик старой закалки, долго не мог прийти в себя, говорил, что – "попробуйте разорвать одного человека на две части, дайте каждому свое поле, и смотрите, кто из них сколько напашет!" А мой отец в политике соображает больше, чем в семейных узах! Тогда-то и пришел к власти наш нынешний властитель, Флавий Гонорий.

Столица перешла в Медиолан. Ну, тогда ему было всего одиннадцать – поговаривали, что Стилихон, настоящий правитель, опекун, генерал, все решил самолично…

– Стилихон? – задумчиво повторила Лаура. – Правитель?

– Да, Флавий Стилихон, наш вандал-полководец, женившийся на племяннице Феодосия… Феодосий завещал ему заботиться о Гонории, получившем в наследство Рим! Прежде великий муж сражался с варварами, отдавал свои плоть и кровь за одно лишь право называться римским гражданином! Веками так было! Пока варварам не стали давать наше римское гражданство, не стали пускать в наши семьи, в нашу армию, наконец, в наш сенат, и, о боги, хранительницы Рима, в наши императоры!

Щеки Авроры порозовели и не скажешь, что дело в светлеющей заре нового дня.

– А шесть лет назад, весной 402 года, вечный противник нашего великого варварского полководца, король готов Аларих, осадил Медиолан.

Гонорий, как говорят, был в ужасе от пережитого, и перенес столицу в неприступную Равенну.

– Куда мы и направляемся, – подтвердила Лаура. – Там император?

– Верно, – кивнула римлянка. – Но дух Империи – в Риме! Отбери у нас Рим – и никакая Равенна не выстоит против кризиса государства – так мой отец говорит!

Лаура смотрела на легкие облачка, которые южный ветер гнал на север, в сторону города, где, быть может, ждала золотая булла.

Она еще хотела спросить про Квинтилия Вара, но Аврора, отпустив поводья, легко ударила по бокам коня, и тот перешел на полевую рысь, оставляя далеко позади табун диких, необъезженных животных. Которые не знали счастья подчинения. Таким выдалось утро нового дня: все трое – Аврора, Лаура, и даже конь Стаций, – думали о своем.

Глава 4. Под мышкой гадость, а сверху сладость

Местность менялась удивительно быстро.