Когда тени вернутся

В нашем роду каждый вносит свой вклад: женщины рожают и готовят пищу, убирают, шьют, мужчины прокладывают новые ходы, отбиваются от незванных гостей и добывают пропитание. Делят вместе, едят вместе, больных не забывают, старых не бросают. Один шаман только пользуется положением. Но от его знаний зависит жизнь целого племени, а не одного только рода, поэтому по давней традиции…

– Да откуда ты взялась, девчонка? И, да услышит меня Бог, что ты такое говоришь? Какой шаман, какое племя?

– Перед тобой, Флавий, – первая из жителей пещерного города в Одинокой Долине, где находятся во тьме сотни живых колодцев.

Я – первая, кто сумела преодолеть многовековое проклятие и выбраться наружу, не превратившись в пепел от дневного света!

Только произнеся это, она выдохнула и разглядела еще недавно фактического правителя Западной Римской Империи: высокий, статный, в просторной тоге на римский манер, с аккуратно подстриженными волосами и опрятной треугольной бородой, он являл собой образчик внешности, обаятельной и властной.

– Садись на этот стул, девочка! – указал он рукой, пряча богато инкрустированный кинжал в ножны. – Ты – нечто любопытное! Такого я еще на своем веку не встречал! Я желаю больше узнать.

– А я желаю узнать ответы на вопросы, с которыми пришла, – в тон ответила Лаура, глядя ему в глаза без всякого вызова. Ей и в самом деле предстояло узнать столь многое, чтобы спасти свой народ и родную маму! Думая о ней, Лаура не видела преград. Лицо ее наполнилось самоотверженным, почти героическим чувством.

Таким, которое дает отвагу шагнуть в клетку с диким львом. Или сделать шаг в бездну с верой в чудо.

С этими словами она села в удобное раскладное кресло, обитое бархатом. Стилихон сел напротив, придвинув маленький столик, на котором стояли бокалы с вином, чаша с фруктами, широкая серебристая ваза с гроздьями винограда и деревянное блюдо с пшеничным хлебом и зеленью.

– Мой рацион скромный, но предпочитаю держать свое тело в форме. Угощайся, незванный пилигрим, коль нас ждет долгая беседа.

– Спасибо, я тоже стараюсь утолять голод в меру, не давая себе больше необходимого: чтобы он лишь утих, но не насытился. Еще не так давно я выживала впроголодь, больше занимая мышцы делом, чем воспоминаниями о приятном. Да приятного там всегда было мало!

– Ты говоришь о своей родине? – уточнил полководец.

– Да.

– Расскажи мне о ней.

– Для меня она навсегда останется и моим проклятием, и моим спасением.