Я рогоносец

Она была откровенной и абсолютно честной, и как я и подозревал, Уолт постоянно преследовал ее, как собаку в жаре, насильственно пробираясь к ней в любое время, когда он этого хотел, и она в основном наслаждалась каждой минутой. Она сказала, что он ненасытен. Большую часть времени он просто навязывал себя ей, но призналась, что ей всегда это нравилось, особенно оральный секс, в котором он был мастером.

Я был ранен этим. Я иногда занимался с ней оральным сексом и она говорила, что ей это нравится.

Она как бы улыбнулась, сказав, ты молодец, дорогой.

Но ты лижешь и сосешь очень нежно, с любовью. Уолт пожирает меня. Он кусает, сосет лижет и дует на все там, даже мой анус. Он потрошит меня ртом и пальцами, пока это не сводит меня с ума.

Я честна. Он был постоянно у меня в любое время, когда он хотел меня. Я думала об этом весь день каждый день. Я не могла выбросить это из головы. Я до сих пор не могу, сказала она мне смущенно. Она сказала, что это был ее лучший секс.

Глядя мне в глаза, она сказала, что между ней и Уолтом или кем-то еще, кроме меня, ни чего не было.

Она была моей женой и всегда будет такой.

Следующие два дня были такими же, как всегда между нами. Все напряжение и опасения немедленно исчезли, но спектр возвращения Уолта нависал над нами, как гигантская тень.

Мы получили небольшую отсрочку, когда он позвонил и сказал, что должен остаться на собрании еще на один день с просьбой забрать его в аэропорту днем позже.

Он прилетел поздно, и было уже намного больше 22:00, когда мы вернулись домой.

Я помог ему занести его сумки в запасную спальню, сказав ему, что уже поздно, и мы с Анной пойдем спать. Он сказал, что тоже будет спать.

С выключенным светом мы лежали, не касаясь, едва дыша.

Когда мы ехали из из аэропорта я заметил, что Анна почти не смотрела на Уолта, хотя он постоянно пытался поймать ее взгляд, и я чувствовал, как между ними нарастает сексуальное напряжение.

Ты в порядке? Наконец прошептал я.

Через мгновение она ответила с небольшим уловом в голосе: Прости, Пэт.

Я протянул руку, касаясь ее щеки. Было мокро. Да, было все, что я мог сказать. Любовь к этой женщине настолько наполнило мое сердце, что я заболел за нее. Помимо всего прочего, я не хотел, чтобы она страдала за то, что во многом было моей собственной ошибкой.

Я знал, что ее беспокоило. Уолт был с ней постоянно все время, пока был, и она была как наркоманка, внезапно лишенная наркотиков.