Мандарины, вперёд!

Вот почему я такая невезучая?

Убедившись, что он забрал свои вещи, я помогла открыть дверь с хитрым замком. На пороге стоял Димка.

– А вот и мой жених, заходи.

Я втащила соседа в коридор и победно уставилась на начальника. Он окинул взглядом «жениха» и, сухо сказав: «Очень приятно и до свидания», скрылся на площадке.

– Лена, я насчёт котенка. С ним всё в порядке. Он поел несколько раз. Сейчас спит. Может, не стоит его будить. Пусть у меня переночует?

Я хотела ответить что-то, но разревелась как дура. Димка усадил меня на диван и принёс воды.

– Лена, ну ты чего? Ты же такая красивая. Такая добрая. Кошки тебя вон любят. Ну ты чего плачешь?

– Димка, я опоздала, понимаешь? Я всегда опаздываю.

– Куда опоздала?

Он вытер слёзы с моего лица. И погладил по голове. Я прижалась к нему и разрыдалась ещё больше.

А потом подняла глаза и увидела, что он нежно смотрит. Он всегда так смотрел на меня.

– Димка! – меня осенила мысль. – Ты же тоже любишь кошек!

– Я? – сказал сосед. Он растерянно хлопал глазами.

 – С чего ты взяла?

– Ну ты же сам сказал! Пусть спит котёнок, не надо его будить. Так мог сказать только человек, который любит кошек, понимаешь?

Димка кивнул, но, судя по его взгляду, он ничего не понимал.

Я прижалась к его груди ещё сильней, и мне стало спокойно. За окном было темно, но впервые я не чувствовала себя одинокой в квартире ночью.

И тут он поцеловал меня с такой страстью, что я только успела подумать: «Это точно мой сосед? Тот самый Димка, который мне знаком с детства?»

Больше мыслей никаких не было.

То ли от поцелуев, то ли от коньяка, голова отказывалась соображать.

Да и когда она нужна была в делах страсти?

    Екатерина Денике

Персональный ад Валентины Петровны

Маленькие черти вошли в жизнь Валентины Петровны нагло, резко, без предупреждений. В один снежный вечер ей вдруг показалось, что квартира сверху превратилась в репетиционный зал цирка-шапито. Потолок Валентины Петровны стал полигоном для тренировок начинающих артистов-трудоголиков.

По арене забегали плохо выдрессированные, вечно ржущие, лошади. Гири из рук так себе силачей начали падать с завидной регулярностью. Клоуны долго и усердно репетировали одни и те же шутки с падением и хохотали, будто проглотили клаксончики.

Время от времени до ушей Валентины Петровны доносился отчаянный крик дрессировщика, который тщетно пытался докричаться до артистов, напоминая им о необходимости заканчивать этот балаган.