Феникс. Книга 2

Хотя логично: каким бы странным ни был Соер-Киф, но он во многом похож на нашу Землю, и почти все происходящее я мог описать родным языком, а это значит, что даже если чудеса происходят, то они составляют лишь небольшой процент от реальности.

Биологию я любил и прекрасно помнил, что суть теории сводится к тому, что выживает не сильный, ловкий и умелый – это всего лишь признаки, а тот, кто больше всего приспособлен к обстоятельствам. Сильного, ловкого, морозоустойчивого и не особо тупого, как принято считать, неандертальца победил кроманьонец – наш предок.

И не потому, что смог убить и съесть, хотя, наверное, бывало и такое, а потому, что женщины неандертальцев имели показатели тестостерона (мужского гормона) на уровне современного мужчины и испытывали сложности с деторождением. То есть мы их просто ассимилировали, именно поэтому генетики утверждают, что у современного человека – один процент неандертальского генома. Помню, в той статье еще про каких-то денисовцев упоминалось, но суть одна: возможно, человек был не самым совершенным, но самым плодовитым, и пока точно неизвестно, сколько видов других людей мы поглотили. Вот только как это связано с аристократами Заара, я пока не понял. Возможно, они проводят какие-то евгенистические опыты.

– Вижу, что знаком, – тем временем продолжил Симон. – Тогда не буду на этом останавливаться подробно. Скажу лишь, что династические браки обострили склонность многих благородных фамилий к этим искусствам.

Понятно, все дело не столько в евгенике, сколько в династиях. Благородные женятся на благородных, и как итог получаются такие же благородные дети. Я тут же провел параллель с гемофилией, редкой наследственной болезнью, которой страдало великое множество европейских монархов, в том числе наследник русского престола цесаревич Алексей. Тем не менее что-то не вязалось. Кроме как в сказках, я не слышал о других носителях темных искусств.

– Но так не бывает, – уверенно заявил я.

– Бывает, – с улыбкой возразил гильдеец. – Особенно если для остальных темные искусства закрыты. Даже гильдейские амулеты не определяют склонность к магии в темном спектре.

– Но зачем? – удивился я.

Пусть сама по себе темная магия чуть более разрушительна, чем другие направления, но тот же огонь ей не уступит. Магия – лишь инструмент в руках мага.

– Здесь больше виновата история, чем сами темные, – мгновенно понял меня Симон.