Одна в толпе

 – Есть куда более страшнее мрази, чем я, поэтому тебе всё равно придётся вникнуть в дела бизнеса и научиться их вести, чтобы уметь защищать своё, – и мерзко улыбнувшись, вытер свою кровь на пальцах об её халат.

Пока я ринулся к Алисе, чтобы убрать её долой с его глаз, она успела побледнеть так, что я испугался до чёртиков.

– Я не твоё и никогда таким не буду, – огрызнулся я, обнимая девчонку и скрывая её лицо у себя на груди. Она не возражала и вцепилась трясущимися руками мне в одежду. – Ты бросил нас с мамой ещё пятнадцать лет назад, так что решай свои проблемы без нас, – подытожил я, сверля мужчину нетерпящим взглядом.

Черты его лица на короткий миг обострились от непринятия моего решения, но затем он откинул все лишние мысли и вернул себе прежний важный вид:

– У тебя не будет другого выхода. Ты мой сын, а значит, всё состояние перейдёт по праву к тебе. Пора готовиться к лидерству, – и, заострив внимание на моих руках, властно добавил. – Мало нарастить мышцы, Леонид, нужно иметь стержень.

Внимательно осмотрев с ног до головы Алису и зацепившись взглядом за мою ладонь на её волосах, Астахов усмехнулся и в склонной для него манере вышел к людям с непроницаемым выражением лица.

Алиса

От шока я отошла не сразу. Астахову пришлось постараться, чтобы расцепить мои скрюченные пальцы на его груди. Перекоробило знатно.

– Это ничего не меняет, гном, – он усадил меня на мою кровать и, усевшись рядом, взглянул с откровенным возражением. – Наш договор в силе. Не нужно тревожить бабушку.

Он сказал это спокойным тоном, но на дне карих глаз плескалась нарастающая тревога.

Я кивнула, но свою мысль решила высказать:

– Я не буду беспокоить Любовь Валерьевну, но после угрозы твоего отца здесь задерживаться у меня нет смысла.

– Он ничего не сделает, – моментально среагировал сосед, желая убавить мой страх. – Это просто для подкрепления имиджа циничной твари, не в его стиле пытать маленьких девочек.

Наверное, после этого заявления мне должно стать легче, но что-то пока не действует.

– А если он ещё раз придёт? – ужаснулась я.

– Не волнуйся, – смягчился Леонид, поправляя вырез халата, оголяющий моё бедро. – Сейчас позвонит матери в санаторий, невзначай выяснит все обстоятельства с квартирой и пальцем тебя не тронет, когда подтвердится аренда жилья. Против бабушки он не пойдёт. Она единственная осталась из тех, кто безусловно любит его… любым.