Вне конкуренции

Очевидно, что всё моё недовольство отражается на лице, ибо вступает в игру Каюмов-старший, что до этого хранил молчание и не сводил с меня слегка сощуренных глаз:

– Ия, послушай меня. Знаю, что всё произошло внезапно и ты ещё совсем мала, чтобы понимать структуру бизнеса отца. Но эту гигантскую организацию нельзя оставлять без управления. Мы с Владом были друзьями и планировали общее дело, я не могу закрыть на это глаза и оставить тебя без помощи. Так как, в твоей семье на данный момент нет человека, кто в этом разбирается и смог бы принимать важные решения, я предлагаю тебе свою кандидатуру.

Так и знала, что предисловие нужно было, чтобы замаслить ход моих мыслей и снизить подозрения. Подготовка к неизбежному.

Только я не дура! Чуйка на генном уровне. Вы все против меня, добьётесь своего и пустите меня в расход.

Вы не получите Акиловское наследие!

Словно в подтверждение, в глазах Сергея Вадимовича тут же начинает сигналить красным светом «Ловушка». Заметив между нами непозволительный контакт, Каюмов-старший одним только взглядом заставляет папиного зама опустить глаза в стол.

– Тебе нужно заинтересованное лицо, Ия. – продолжает он сострадательным тоном. – Созовём делегацию, подпишем бумаги, я всё управление возьму на себя. Тебе ничего не нужно будет делать, только дать согласие. Ты сможешь быть с семьёй, жить полноценной жизнью, продолжишь учиться, путешествовать, заниматься саморазвитием. Я обо всём позабочусь, Иечка.

Рукоплескаю стоя! Не учил бы папа, что если давят, то не жди пользы – наивно повелась бы.

А так нет! В груди уже вовсю скребёт отрицание.

– Я подумаю об этом. – размыливаю ответ.

– Само собой, но думай скорее, дела не ждут. – дёргается кадык мужчины. – Если остановить процессы, понесём убытки.

– Я вас услышала. – ставлю точку, поднимаюсь с кресла.

Прорезавшаяся жёсткая интонация в моём голосе вынуждает мужчину сбавить давление, растягивает дружелюбную улыбку.

– Тогда ждём твоего решения, Ия.

Киваю, уже собираюсь уходить, но из любопытства задаю вопрос:

– Как Максим?

Лицо Каюмова на секунду приобретает нездоровую бледность, а голос становится холодным и отстранённым, я задела за живое:

– Рука восстанавливается, а обе ноги пробиты, пока рано говорить о каких-то прогнозах.

– Пусть выздоравливает! – искренне желаю я и, попрощавшись кивком головы с Сергеем Вадимовичем, покидаю папин кабинет с удушающим чувством отчаяния.