Без слов

Она моментально открыла глаза. Андрей жестами показал, что не надо ей так мучиться на крохотном диванчике, что Киря уже в порядке и может спать в своей постели. Уля неохотно уступила сына мужу, тот аккуратно переложил ребёнка в детскую кровать, заботливо укрыл одеялом и, взяв жену за руку, вывел из комнаты.

Они оказались в гостиной. Андрей обнял жену и уткнулся носом в её макушку.

– Ты переоделся, – шёпотом констатировала она.

– Да, Кира испачкала, – соврал он и ласково потрепал жену по щеке.

– Пусть она спит в нашей комнате.

– Пусть, – согласился Андрей, – мы можем лечь здесь.

Андрей ещё крепче обнял жену и вдохнул её аромат. Он всегда дарил ей фирменную парфюмерию, но пахло от неё не духами, а чем-то непонятным, неподдельным и неповторимым. Уютом и нежностью, от которых щемило сердце, а на глаза наворачивались слёзы радости. Андрей обхватил её голову и поцеловал в губы.

Чувственность поцелуя раскрыла Ульяне намеренья мужа. Она с виноватой улыбкой отстранилась и сказала:

– Уже поздно, Андрей. И я так устала.

– Я хочу тебя, – прошептал он ей в ухо, – безумно.

– Киря весь день на мне провисел, у меня уже никаких сил, завтра рано вставать.

– Я сам всё сделаю, ты только ложись…

– Андрей, – она беззлобно рассмеялась, поддаваясь его натиску, – потом ты будешь рассказывать друзьям, что твоя жена – бревно.

– Ну, кому я буду рассказывать? – он решительно подталкивал её к дивану. – Это никого не касается. И потом, друзья знают, что ты гимнастка. Да мне все завидуют!

– Бывшая гимнастка, – поправила Уля, но Андрей уже повалил её на диван и накрыл своим телом.

Глава пятая

Чем больше проходило времени, тем навязчивей становились мысли о Ланской. Андрей не мог избавиться от странного чувства тревоги, смешанного с тоской по чему-то ускользающему, едва уловимому и крайне важному.

Тому, что было тесно связано с Ольгой, но чем именно это было, Андрей не понимал. Невозможность логически объяснить происходящее повергала Андрея в панику, он злился. В первую очередь на себя, но и на Ольгу тоже. Ведь не было же её в его жизни целых шесть лет, и не было никаких волнений, не было беспокойства, не было идиотских снов и паники в душе.