Америка на мою голову

– Какая водка? Обижаешь… Коньяк я тебе предлагаю, дурёха! – показательно фыркнул папа, и нервно оглядываясь, наклонился к моему уху и тихо добавил:

– Только быстро и незаметно! Чтобы никто не подумал, что я тут несовершеннолетнюю спаиваю…

Я недовольно сдвинула брови:

– Вообще-то мне уже исполнилось восемнадцать, если ты забыл. Так что я совершеннолетняя, можешь поздравить меня с этим!

– Поздравляю, только это ты маленько забыла, что в Америке совершеннолетие наступает в двадцать один год. Так что не выпендривайся, сморкайся быстрее и пока мы не перелетели через границу России – пей, пока никто не видит…

Спасибо, батюшка, за мудрые наставления…

Настроение улучшилось и мои улыбки стали расти с геометрической прогрессией.

Типа, не при делах. Типа, не мы предлагаем дочке «нажраться» в зюзю…

– А если я опьянею? – с осуждением взглянула на бессовестного родителя и высморкалась.

Мда. Получилось не очень женственно… но уж как умею.

Папа на это лишь покачал головой.

– С одной-то рюмочки? Я тебя умоляю… – но коротко на меня взглянув, вдруг резко рассмеялся. – Хотя да! Ты можешь! Я и забыл, как тебя развезло тогда на шашлыках с моими коллегами… с одной бутылки пива, вот стыдобища-то…

– Ты мне теперь до конца моих дней будешь напоминать об этом? Я была маленькая… – возмущённо воскликнула я, попутно вспоминая, как несколько лет назад я решила поваляться в сугробе и уснула там в позе звезды, пока про меня не вспомнили спустя час и не растормошили, а я красная и хихикающая просила вернуть меня на место и укрыть одеялом.

– Естественно! Маленькая она… Такая детина выросла! Лааадно! Дам тебе только понюхать коньяк, наверняка от одних только алкогольных паров крышу снесёт! – и начал бессовестно ржать. На что у меня губа сама поджалась и напряглись глаза, чтобы выдать новую порцию слёз. Кажется, у меня и правда истерика.

Папа многозначительно на меня посмотрев, театрально закатил глаза, снова обнял и попросил у мимо проходящей стюардессы рюмку коньяка.

Не прошло и двух минут, как она с тем же искусственным выражением на лице протянула папе рюмку и удалилась.

Отец, как последний преступник поозирался немного по сторонам, затем быстро всучил мне рюмку с тихим, но властным: «Залпом!».

Я тут же исполнила приказ и проглотила обжигающую жидкость.