Гусариум

Без книг – гибель! Жаль, русские авторы еще ничего не написали, а по-французски Юлия читать не умела. Хотя и французских книг в доме не имелось. По идее, уже существуют английские. Хорошее слово: идея. Плохо лишь, что неосуществимая.

И опять вместо нормального сна лишь дрема. Едва теплится лампада. К религии Юля была равнодушна, но приходилось воспринимать иконы как неизбежную часть здешней жизни.

В темноте вдруг мягко и неслышно мелькнуло нечто. Словно какой комок шерсти или зверек.

Крыса?!

Девушка села на постели, подтянув под себя ноги и укрываясь одеялом.

Надо положить под подушку пистолет!

Девушка прислушалась. То ли неведомый зверек испугался и затаился, то ли померещилось со сна. Всякое бывает.

Страх улетучился. Откуда здесь крыса, да еще такая большая? Нет в комнате таких щелей! Меньше надо страхов выдумывать на ночь глядя! Дома тоже бывало: начитаешься книг про всяких зомби с вампирами, а потом мерещатся прямо в квартире.

Девушка медленно, поневоле заставляя себя, вытянулась на кровати. Какие-то опасения еще подспудно жили в глубине души.

Закрыла глаза. Потом осторожненько приоткрыла один и едва не вскрикнула, увидев вдруг мохнатую лапку. Но вслед за ней появилась забавная лохматая мордочка с большими и такими добрыми глазами, что страх улетучился без следа.

– Ты кто? – тихо спросила девушка, словно зверушка могла не только понять вопрос, но и ответить на него.

– Я – Прокоп, – чуть тонковатым, но всё же мужским голосом отозвалось диво.

«Сон», – с облегчением подумала Юлия.

– Никакой я не сон! – сварливо отозвался Прокоп, словно прочитал чужие мысли. – Домовой я. Третий век уже хозяевам служу. Они как новый дом отгрохали, так сразу вежливо меня пригласили. Мол, живи, Прокопушка, не тужи. Следи за порядком. Как же иначе-то? Я – душа дома.

Сказано было с непередаваемой гордостью, что в сочетании с внешностью – домовой был похож на добродушного говорящего зверька – придало речи слегка комический оттенок.

Юлия осторожно выпростала руку, коснулась лохматой головы. Впечатление, будто ласкаешь пушистого кота.

Прокоп воспринял ласку как должное. Но что-то вдруг стало меняться внутри Юлии. Дом, окрестные леса и поля вдруг показались своими, стали важной частью души, без которой жить невозможно. Однако возможны ли домовые? Наверняка происходящее просто сон.