Гусариум

Рушатся на беззащитную плоть тяжелые палаши, парирование, удары, когда – удачные, гораздо чаще – нет, а противника уже отнесло в сторону, и бьешь следующего, чтобы или выбить его, или так же разминуться.

Никто не хотел уступать. Одни рвались к заветной цели, другие – защищали родную землю. Артиллерия гремела, и отдельные выстрелы сливались в неумолчный гул, в котором тонули и крики людей, и ружейные залпы.

Наконец, латники не выдержали, повернули, будто это могло спасти их от разгрома.

Раковский догнал кого-то, с оттягом рубанул так, что противник сразу выпал из седла, и тут сквозь охвативший азарт услышал аппель.

Сразу стала ясна причина сбора. Слева, собираясь ударить во фланг расстроенным схваткой эскадронам, неслись польские уланы.

Гусары лихорадочно строили фронт. Они не успевали, только откуда-то из сплошных клубов дыма вынырнули стройные шеренги русских драгун. Что за полк, Раковский не рассмотрел, потом сочтемся за помощь. Пока же…

– Вперед, марш-марш!

Но как же жарко! Не скажешь, что август на исходе.

Ничего. Выдюжим! Пусть Москва окажется им всем братской могилой!

Подвергнувшись удару сразу с двух сторон, уланы повернули, подставляя спины. Прозвучал ли аппель на этот раз, Арсений сказать не мог. Удиравшие поляки вдруг исчезли, а впереди возникло стройное каре пехоты. Разрозненные группки гусар даже при желании не могли прорвать строй, но все-таки неслись на ощетинившиеся штыками ряды. Залп прозвучал почти в упор. Конь под майором вдруг полетел на землю, и Раковский едва успел выскользнуть из стремян.

Вроде цел. Даже сабля привычно болтается на темляке. Кто-то подскочил сзади, прохрипел:

– Ваше высокоблагородие! Сюда!

До французов было шагов тридцать, и медлить Арсений не стал. Вскочил на лошадь позади гусара, успел отметить, что лежавших на земле в родном синем не так много, большинство гарцует в отдалении или торопливо отходит к едва виднеющимся вдали родным штандартам. И повсюду носятся оставшиеся в одиночестве кони.

Одного удалось поймать по дороге. Раковский наскоро успокоил животное, запрыгнул в седло. Судя по прибору, уланское. Нечего было поляку лезть в чужие пределы!

Наскоро проверил пистолеты. Заряжены. Прежний владелец то ли не успел из них выстрелить, то ли проявил прыть и перезарядил после использования.

Да какая разница?

– Арсений Петрович, как ты? – Вадбольский с перебинтованной головой, без кивера, с тревогой посмотрел на офицера.