Гусариум

– Отлично, этого пока достаточно. Помните о важности доверенной нам миссии. Сегодня хроноаналитики дали окончательное подтверждение: дела тех давно минувших лет имеют прямое касательство к нашему ближайшему будущему. Победитель получит всё, и не в отгремевших триста лет назад сражениях, а в сегодняшнем раскладе сил. Мы просто не имеем права на ошибку. Пока окружение «Танго» ведёт событийную линию в нужном нам русле, поэтому продолжаем отслеживать процессы и поддерживаем резонанс. Как чувствует себя «Храбрец»?

– «Храбрец» готов принять ответственность на себя.

Его ментальные показатели сейчас идеально подходят для начала решающей драки. Достаточно небольшого толчка…

– Нет, альфа, подождём. Всё должно сложиться в нашу пользу, но более естественно и органично. Продолжать воздействие на прежнем уровне и наблюдение.

– Слушаюсь, омега.

Сражение, им всем нужно решительное сражение, думал генерал и министр, сидя перед тёмным зевом камина, сложенного на голландский манер.

Огня не зажигали – лето выдалось удушливо жарким. Жажду испытывали все: и офицеры, и солдаты, и лошади. Одно славно – французам было не менее трудно. Сейчас бы ледяной воды, чтоб зубы ломило, но он просил принести чаю. Значит, будет пить чай.

В зале царил полумрак, лишь несколько свечей горели на столе, где были разложены штабные карты. Хоромы эти любезно предоставил командующему один из смоленских дворян во временное пользование. Конечно, во временное – ведь скоро погоним врага! Вот отсюда, из-под Смоленска и погоним! Один хороший удар, одно генеральное сражение – конечно же, победоносное! – и полетят французы обратно за Неман, как и пришли…

Михаил Богданович знал, остро чувствовал – русские военачальники сегодняшней поры слишком пылают стремлением одерживать победы, самоуверенны, мало оценивают совокупность неблагоприятных обстоятельств и опасность положения.

Он был уверен – если командование сейчас перейдёт к пылкому и самонадеянному Багратиону, который по чинам и положению в армии имеет на это все шансы, такой поворот может обернуться большим несчастием для России.

Но сам Пётр Иванович считает иначе. А вместе с ним и великий князь Константин Павлович, и вся эта свора из Главной императорской квартиры: Армфельд, герцог Вюртембергский, принц Ольденбургский… Все приближены к государю, и все чуть не вслух говорят, что Барклай трус и изменник. Да тот же Беннигсен.