Аромат золотой розы

Решение далось нелегко, и Рене даже пришлось о нём пожалеть: Костоправ замаялся тащить непрошеную свидетельницу сначала до лодки, а потом от берега до коттеджа. К тому же бедняге приходилось караулить и кормить пленницу, а Жак был нужен совсем в другом месте. Может, стоило сразу бросить женщину в Сену?

«Одной больше, одной меньше, – подсказал Рене внутренний голос, – какая теперь уже разница?»

Жак терпеливо ожидал приказа. Этот тупица различал только белое и чёрное, силу и слабость, при нём нельзя было проявлять никаких сомнений! Придётся выбирать… Но Рене захотелось потянуть время.

Многолетняя привычка изворачиваться не подвела и на сей раз: предлог все-таки нашёлся, а потом прозвучали нужные слова. Костоправ пробурчал что-то нечленораздельное и, взяв свечу, отправился в темноту подвала – выполнять очередное приказание.

Где-то наверху в аспидной темноте загремело железо. Потом над головой Луизы появился слабо освещённый квадрат. Свет от трепещущей свечи был слаб, но после кромешной тьмы казался страшно резким.

Луиза прикрыла глаза руками, и теперь лишь слушала: по ступеням лестницы стучали тяжёлые башмаки.

Человек глухо топнул по земляному полу, и свет в щелях между пальцами Луизы стал ярче – вошедший приблизился к ней.

– На, пиши, – прогремел мужской голос. – Как зовут… Родню тоже.

Луиза открыла глаза и испугалась: перед ней стоял огромный широкоплечий человек в крестьянской одежде. Его голова терялась где-то в чёрноте: свеча, которую великан держал в руке, освещала лишь толстые пальцы, серую домотканую одежду и огромные, как лодки, деревянные башмаки-сабо.

Тюремщик поставил на стол свечу и перо с чернильницей, туда же бросил лист бумаги. Чуть подумав, он пододвинул стол вплотную к кровати и снова повторил:

– Пиши!

– Зачем? – тихо спросила Луиза.

Великан не удостоил пленницу ответом, а лишь подтолкнул к ней лист бумаги.

«Зачем им понадобилось моё имя? – лихорадочно соображала Луиза, – хотят потребовать выкуп?»

Это давало надежду на спасение.

В доме на улице Гренель хранились приготовленные для месье Трике двадцать тысяч франков. Можно было попробовать пообещать их похитителям.

«Но как я могу послать их к Генриетте?» – ужаснулась Луиза.

Никто из этих преступников вообще не должен был узнать о существовании юной герцогини де Гримон! Но это значило, что у её тётки шансов вырваться отсюда не будет!

«Господи, помоги, научи, что делать…» – молилась Луиза.