Кинжал с мальтийским крестом

Но я думаю, что этот вопрос, кроме нас с вами, никому не интересен, и предлагаю переменить тему. Сегодня у княгини Зинаиды провожают в столицу Веневитинова, он в последний раз будет декламировать, и хозяйка выбрала для этого стихи Пушкина. Если угодно, я готов сопровождать вас всех после ужина на вечер к соседке.

Лив прикусила язык. Она боялась, что, если хотя бы намекнёт, что хочет попасть к княгине Волконской, Евдоксия сразу же ей откажет. Лив даже уронила руку на колени и, затаив дыхание, скрестила под скатертью пальцы, надеясь, что ей повезёт.

Тётки молчали, как видно, никто из них в гости не рвался. Значит, придётся выкручиваться самой. Лив вытянула под столом ногу и легко наступила на кончик ботинка Полины. Тётка с удивлением глянула на неё, а потом, сообразив, что к чему, робко заметила:

– Мне бы хотелось послушать Пушкина. Его книги дороги, я видела их в лавке: там тоненькая брошюрка – одна глава его романа в стихах – стоит пять рублей. Мне это не по карману.

– Тётушка, вы угадали, – откликнулся Александр.

 – Княгиня Зинаида пообещала, что сегодня будут читать «Евгения Онегина». К тому же она приготовила и третью главу, которой ещё нет в продаже.

– Нужно пойти, – решила Полина. – Давайте скорее доедим и отправимся. Не хотелось бы пропустить начало.

Последнее слово, как всегда, принадлежало баронессе. Та скривилась, но всё-таки снизошла и разрешила:

– Стихи – легкомысленная блажь, но если вам они так нравятся, то идите, слушайте. Да и вообще, у меня голова болит, я отдохну без вас.

Полежу в тишине.

Молчавшая до сих пор Алина переменилась в лице: заявленная «болезнь» могла растянуться на неделю, а то и больше. В таких случаях роль сиделки и по совместительству прислуги доставалась именно ей.

– Я останусь при тебе, Евдокси, – заявила она и пристально вгляделась в лицо баронессы: – И впрямь, у тебя кровь в голову бросилась, глаза налились. Тебе нужно поскорее лечь, а я могу посидеть рядом.

– Да что ты? Так заметно? – испугалась Евдоксия. – Мне совсем нельзя раздражаться, а кругом столько непорядка, что невозможно оставаться спокойной.

Она поднялась из-за стола, велела лакею принести в её спальню чай с мятой, и выплыла из столовой.

– Идите скорее, пока она не передумала, – заговорщицки улыбнулась Алина, – а я пойду её ублажать.

Лив испугалась, что Александр может обидеться за столь непочтительные слова в адрес его матери, но барон лишь рассмеялся.

– Ну что, дамы, вам нужно переодеваться? – поинтересовался он.