Игры скорпионов

К тому же надо куда-то увезти девушку. Уезд у вас небольшой, лесов мало, если бы злоумышленник убивал и прятал трупы где-нибудь в роще, это обязательно вскрылось бы. Однако никто ничего не видел, тела не найдены, так что я делаю вывод: у преступника есть место, где он может держать похищенных.

– Ты хочешь сказать, что он – помещик? – ужаснулась Полина.

– Возможно и так, а может, хозяин хутора, мельник или пасечник – любой человек, имеющий дом и участок земли в безлюдном месте.

Графиня Брюс явно опешила.

Скорее всего, она подозревала, что в уезде бесчинствуют пьяные мастеровые или лобазники, но Орлову сейчас переживания кузины не тронули.

– Поля, вспоминай хорошенько! – приказала Агата Андреевна. – У меня после разбора ваших записей осталось такое впечатление, что никто из помещиков, кроме молодого Островского, в уезд в этом году не приезжал. Я говорю о том, что человек приехал, поселился в уезде и прожил там по крайней мере до времени исчезновения последней из девушек.

Полина надолго задумалась и наконец подтвердила:

– Да, только Лаврентий один и приехал.

Отца похоронил и остался. Больше никого вспомнить не могу. А мои соседи что тебе написали?

– То же самое… Понимаешь, какая штука, этот Островский – единственный новичок, умеющий убивать. Раз вернулся с войны, значит, ему уже случалось это делать. Хотя, скажу честно, я не вижу причин, зачем ему это понадобилось. К тому же у Островского не мать, а мачеха. С одной стороны, это – подходящий расклад, ведь женщина с большей вероятностью проявит жестокость по отношению к чужому ребенку, чем к собственному, но с другой – эту Иларию все как один описывают покорной женой – затворницей.

– Да уж! Я её за двадцать лет и видела-то всего раза три, причём в последний – на похоронах. Внешне Илария казалась броской, но всегда молчала, глаза прятала, – вспомнила Полина. – Я по молодости думала, что Валерьян скрутил бедняжку в бараний рог – отыгрался за свою жизнь с Марианной.

Агата Андреевна уже сообразила, что Валерьян – это тот самый отец-игрок, которого приехал хоронить раненый офицер, а Марианна – его умершая мать.

– Расскажи-ка мне о родителях этого Лаврентия, – попросила Орлова.

– Марианну я почти не помню, она умерла в тот год, когда я вышла замуж и переехала в Григорьево. Слышала сплетни, будто о ней до замужества ходило немало толков – вроде бы она дворовых мужиков жаловала. Но Валерьяна это не остановило, он о приданом думал.