Эхо чужих грехов

Алексей сломал печать, взгляд его скользнул по строчкам. Император писал:

«Князь, я узнал, что вы нарушили данное мне слово. Поскольку семейные интересы требуют вашего присутствия в имениях, вы можете тотчас же ехать в Ратманово и заняться воспитанием сестёр».

Алексей понимал, что это – опала, и теперь лишь гадал, распространится ли она на всю семью, включая сестёр и бабушку, или только на него самого. Но делать было нечего. Он велел собирать вещи и рано утром выехал в Ратманово.

Глава седьмая

Царский ультиматум

Ратманово! Ну, наконец-то деревья расступились, и Алексей увидел свой дом.

Позлащённая последними лучами мраморная колоннада сияла на фоне закатного неба, за оконными стёклами трепетали огоньки свечей, как будто звали: «Домой, домой…» Но главным чудом оказался холм – ослепительно-белый от невесомого первого снега.

«Как в сказке», – оценил Черкасский, и тут же память подкинула воспоминание: в тот трагический день он так же смотрел на заснеженный холм из окна кареты и думал, что ничего хуже опалы быть не может, но оказалось, что это не так.

Алексей ехал в Ратманово в ссылку, а нашёл смерть.

Как только он вошёл в дом, навстречу вышла согбенная, но всё ещё бодрая няня Тамара Вахтанговна. Лицо её было заплаканным.

– Мальчик мой, горе у нас – бабушка твоя совсем плоха, – призналась старушка. – Всё тебя ждёт, спрашивает каждый час.

Алексей кинулся к лестнице. У спальни бабушки он остановился, чтобы перевести дух, и осторожно постучал. У постели больной хлопотали сиделка и доктор.

Лицо Анастасии Илларионовны стало совсем маленьким и совершенно бескровным, глаза её были закрыты.

– Бабушка, я приехал, – позвал Алексей и взял княгиню за руку.

– Алёша! – Услышав родной голос, Анастасия Илларионовна открыла глаза и попросила: – Пусть все уйдут, нам нужно с тобой поговорить.

Доктор и сиделка вышли, а Черкасский опустился на стул рядом с кроватью.

– Алёша, ты меня не перебивай и слушай внимательно, – чуть слышно шептала старая княгиня.

 – Сестёр береги, они и так богаты, да я им ещё по сто тысяч оставляю, пусть замуж выйдут по любви, за кого захотят, хоть за нищего.

– Я обещаю!

Анастасия Илларионовна кивнула и на мгновение в её голубых глазах мелькнула прежняя сила.

– Дорогой мой, я боюсь за тебя. Ты должен поскорее жениться и родить наследников. Люби своих детей, никого не обделяй вниманием! Я всё оставляю тебе, завещание хранится у нашего соседа – барона Тальзита, он – мой душеприказчик.