Песчаная война

– Как говаривал о себе кто-то из наших президентов, этим, как его, дефективным менеджером.

– Может быть эффективным?

– Можно и таким. Масштаб, разумеется, иной.

Девушка не удержалась, прыснула смехом. Голос у нее относился к числу тех, которые всегда волнуют и будут волновать мужчин.

– Понимаю. Выпивки вам показалось мало, и вы решили снять девушку. Для полноты ощущений.

– Просто поговорить.

– Поговорили? Тогда я пойду.

– Не смею задерживать, – Александр щелкнул каблуками легких туфель и резко наклонил голову.

В дверях Дина оглянулась и посмотрела в глаза мужчины. Но все это длилось мгновение…

– И зачем ты ей ненавязчиво хамил? – спросил Володя, разочарованный тем, что командир перехватил у него инициативу, не дав применить арсенал испытанных далеко не на лабораторных свинках неотразимых средств. Но мешать друг другу у мужчин было не принято.

– Да ты посмотри внимательнее. Ей сколько-то за двадцать, а мне? Смешно? Не смешно? Вот то-то. Так что пусть встреча так и останется случайной.

– Ох, романтик ты, Саша!

– Реалист. Который трезво оценивает степень собственной привлекательности для молоденьких женщин. Пойдем лучше примем по пятьдесят. Пока обстановка позволяет. Бери тару.

Он взял с парапета свои стаканы.

– Не возражаю, – улыбнулся Владимир. – Тем более что это – не та темненькая…

* * *

Утро не принесло существенных изменений. Лишь небо, разрисованное инверсионными следами самолетов, походило на лист из школьной тетради в давно позабытую косую линейку, да, кажется, стало еще меньше обслуживающего персонала.

Но с последним можно было и ошибиться. Кто из отдыхающих вообще считал аборигенов, снующих, как муравьи?

Связь по-прежнему отсутствовала. Даже в радиоэфире звучали сплошные помехи, и сквозь треск и гул лишь изредка прорывались какие-то слова на самых разных языках или крохотный фрагментик мелодии.

Стала меняться не обстановка – общее настроение. Если вчера внезапная оторванность от мира вызывала досаду, легкую ругань, а у некоторых даже смешки – все-таки небольшое, но приключение, то сегодня тот же самый факт стал порождать в сердцах тревогу.

Непривычно было – существовать и не знать, что творится вокруг. Вдруг война перестанет быть далекой и нагрянет и в эти благословенные спокойные места?

А ведь помимо этого многим пора было улетать. Кому – сегодня, кому – завтра, а кто-то уже должен был находиться на родине со вчерашнего дня, да так и остался здесь на неопределенный срок.