Сладкая улыбка зависти

Она не сможет перестать любить по твоему приказу.

– И что же мне теперь делать? – поинтересовался Алексей.

– Ты должен поговорить с Курским, спросить о его чувствах. Пока Ольга уверена, что их любовь была взаимной, она не посмотрит ни на кого другого.

– Господи! Ну почему я должен это делать?! Давай оставим всё как есть!

– Ты – её брат и опекун, – твёрдо сказала Катя, – если ты не хочешь это делать, я поговорю с князем Сергеем сама!

Гневная гримаса, исказившая лицо её мужа не оставила сомнений в его чувствах.

– Нет уж, уволь, я сам как-нибудь справлюсь с делами своей семьи.

– Вот и прекрасно, а сейчас пообещай это Ольге!

С видом узревшего красную тряпку быка Алексей тяжело вздохнул, но всё-таки сказал:

– Холли, я поговорю с Курским. Если он разделяет твои чувства, я не буду стоять на вашем пути.

– Правда?.. – сквозь слёзы спросила княжна.

– Я обещаю! По-моему, я ещё ни разу тебя не обманул, – рассердился Черкасский и, уже не сдержавшись, крикнул: – Идите обе, оставьте меня одного!

Поняв, что сейчас лучше отступить, Катя обняла золовку и повела к двери.

Алексей остался один. Он взял из витрины самую большую из отцовских трубок, нашёл в шкатулке табак и закурил. Признание сестры выбило князя из колеи. Он до сих пор так и не смог изжить постыдное ревнивое чувство к красавцу-дипломату, за которого Катя чуть было не вышла замуж. Умом Алексей всё понимал и верил жене, объяснившей, что она считала князя Сергея лишь другом, но чувства не ладили с разумом. Ревность шептала, что жена всё-таки нашла другого мужчину, способного его заменить.

«Да, ревность – плохой советчик, – размышлял Алексей, – но как от неё избавиться? Мы все – образованные светские люди, а чувствуем то же, что и бедняга-матрос, вернувшийся из плавания и узнавший, что его подруга ушла к боцману».

Впрочем, собственные чувства могли и подождать, ведь решалась судьба младшей сестры. Ольга всегда была в семье любимицей, её лелеяли и баловали, а теперь старший брат собирался лишить её самой заветной мечты.

Но князь не считал Ольгу взрослой, он предполагал, что дитя поплачет и забудет, так что незачем осложнять жизнь всей семье из-за глупого ребячества.

Алексей, конечно же, дал слово, но он возвращался в Петербург, а Курский жил в Лондоне, и неизвестно, сколько времени пройдёт, прежде чем они встретятся. А пока хорошо бы найти сестре занятие… Фрейлина! Это почётная, но нелёгкая служба.