Сегодня война

Руки-ноги имеются, обходишься без очков, значит, годишься. Все. Не задерживай.

– Хорошо. Тогда к кому я могу обратиться по данному вопросу?

– Собственно, ни к кому. Все происходит в соответствии с указом, и никаких исключений не предусматривается.

Сзади уже подходил следующий, тот самый Дмитрий, и пришлось взять новый документ и идти в гардеробную. Или как такие комнаты называются в армии?

Там распоряжался мужчина кавказского вида. Спрашивал размеры, после чего деловито копался в разложенных вещах и кидал новоявленным бойцам белье, камуфляжные штаны, такую же куртку, ремень, кепи, а затем добавлял к этому берцы.

Все словно из сэконд-хенда, поношенное, но хоть не грязное. Однако облачаться в чужие обноски многим было неприятно.

– Оружие потом получите. – Мужчина сделал соответствующую запись. – В углу мешки, запакуйте свое и наклейте бирку с фамилией и прочим. Будет вас потом дожидаться. Деньги и прочие мелочи оставляйте при себе. Следующий!

И лишь когда все были переписаны и обмундированы, выдали каждому по коробке с рационом.

И сразу повели наверх, в какой-то зал, где уже были составлены в ряды против ожидания приличные кровати.

– Обедать и спать! – Под потолком горели несколько нарочито тусклых лампочек. – Учтите, подъем в шесть, и сразу занятия. Так что разговорчики отменяются.

Но разве отменишь, даже если выключить свет?

– Вот влипли! Блин! – пожаловался Серанцеву какой-то молодой парень.

– Запомни, братишка, это пока еще мелочи, – неожиданно подал голос Комаров.

 – Влипли – совсем другое. Если все обойдется одной службой, так это ерунда.

– Блин! Ничего себе, ерунда! Делать мне, что ли, нечего? У меня папашка знаете кто? Он как узнает, блин, мигом среди вояк порядок наведет! С его-то деньгами! Без всяких приколов! Всех построит, так что забудут мать родную!

– Сынок, ты прежде сам кем-нибудь стань. Без папашек и мамашек. И вот тогда можешь хвастаться, сколько влезет.

– А ты кем стал?

– Собственно, никем.

Но жалоб себе не позволяю, – Комаров закурил прямо в кровати. – Никакого толку, сколько ни плачь.

«Сынку» наверняка хотелось сказать что-нибудь в адрес уголовника, только ведь нарвешься потом на крепкий кулак. Тому, кто отмотал срок за убийство, изувечить человека ничего не стоит. Папаша-то далеко, пока он еще сможет пустить в ход многочисленные связи!

– Они что, думают, будто я защищать кого-то обязан? – вместо этого спросил Сынок.