Пульсирующие красные шары. Часть 1. «ДО»

Уши Тимбы запылали, и я поспешила на выручку своему другу, который уже находился на тот момент в предынфарктном состоянии. Но предварительно записала Ломова на подкорку головного мозга, в свой личный блокнот в графу "Обсудим позже". Это я-то "мамочка"? Погоди, Максик, я тебе припомню!

– Рома, ну нет же! – выпалила я. – Это не он. Это я! Я запела. И хочу петь в "Амадеусе".

Смех сразу стих, и теперь парни пялились только на меня. Тимба перестал представлять для них интерес и выпал из поля зрения (чему, по-моему, несказанно обрадовался).

– Ты? – недоверчиво переспросил Зуев. – Ты хочешь петь в "Амадеусе"? В нашей группе?

То ли он не поверил своим ушам, то ли решил, что я прикалываюсь. И я, наверное, уже сейчас должна была с разбегу вылетать за дверь, если бы не тень старшего брата, незримо маячившая за моей спиной. Это был весомый аргумент. Тимба беспрестанно дергал меня за рукав, чем капец, как раздражал.

– Да хватит! – я вырвала у него руку и достаточно бесцеремонно пихнула в плечо.

 – Хватит меня трясти! Чего ты вообще за мной потащился? Надо было дома, с мамой сидеть. Да, я хочу петь в группе. Что в этом криминального, в конце концов? Я имею право!..

– Арина, хорош! – оборвал меня второй Макс, Одинцов. Наш славный ударник, которого за глаза (конечно же, любя) мы часто звали "убийцей барабанных перепонок". – Что с тобой, ты с какого дуба упала? Чё за концерт по заявкам радиослушателей? Нам нужен солист, понимаешь? Солист! Маль-чик.

Последнее слово Макс произнес по слогам и, видимо, чтобы до меня дошло быстрее, ткнул указательным пальцем в Тимбу.

Тот вжался спиной в дверь с выражением лица, которое я обычно называла: "Что я здесь делаю, где моя норка?", и я на всякий случай загородила его собой.

– Мальчик, девочка, – я пожала плечами. – Какая разница? Чем я вам не мальчик, …то есть, чем я хуже мальчика? Что за дурацкие предрассудки?

Ребята переглянулись между собой. Как пишут в старых дамских романах, вечер переставал быть томным.

– Издеваешься? – спросил Роман почти ласково.

Я поняла, что таки сейчас выйду прогуляться на свежий воздух (и даже Саниного авторитета не хватит мне помочь), и в опережение конкретных боевых действий, завопила во всю глотку:

– Это дискриминация по половому признаку! Вы не имеете никакого права отказывать мне только из-за того, что я – не пацан!

Зуев замахал руками:

– Арина, не кипешуй! Какая дискриминация? В "Амадеусе" никогда в жизни не было девчонок.