В Китеже. Возвращение Кузара, часть 2

Он подвиг совершил, отказавшись от силы. А ты… Ты вся какая-то ненастоящая. С Сережей строишь из себя умную. С Алексом смеешься и в расследование играешь. С Эльвирой корчишь из себя светскую мадам. А кто там вообще ты? У тебя внутри что-то есть?

Маринка с силой сжала зубы. Только не разрыдаться. Только не разрыдаться! Но что ответить? Он ведь ее раскусил. Пауза затягивалась, а она так и стояла, не моргая, глядя в пустоту перед собой.

– Извини, – снова потупился Глефов, засунул руки в карманы, голос его стал тише, в нем слышались нотки вины.

 – Я не должен был все это говорить. Я не должен злиться на Алекса с Серегой, что они не замечают и носятся с тобой. Но у меня иначе пока не получается. Я стараюсь к тебе привыкнуть, честно.

Маринка какое-то время стояла на месте и смотрела на паркет. Потом пошатнулась и пошла вперед. Эхо шагов сопровождало все ее молчаливое шествие. Не доходя с метр до Глефова, она остановилась:

– Держи ксифос, – после еще одной паузы пробормотала Маринка. И кинула жезл.

Глефов встрепенулся, выставил руки в последний момент, но поймал. Уставился на ксифос, нахмурился, сильнее. Ничего не происходило.

– У меня не получается его активировать, – растерянно пробормотал он. – Попробуешь сама дверь открыть? Заклинание довольно простое, вдруг получится.

Протянул ей жезл. Маринка вздохнула, сделала шаг, и, стараясь не прикасаться к его ладони, схватила за кончик свой ксифос. Он перетек в ее руку, обвил палец и застыл в форме перстня.

– Какое заклинание? – не поднимая взгляда, спросила Маринка.

– На-гух. Х – такая гортанная, глубокая, – не отрывая взгляда от своих кед, пробормотал Глефов. – И энергию в замочную скважину надо направить. И прокрутить.

Так и остался стоять, переминаясь с ноги на ногу: губы поджаты, глаза в пол.

Маринка подошла к двери и попробовала повторить. Найти «пташку» и направить ее к замку. Но сконцентрироваться было сложно. Вместо теплой энергии вокруг кружили только слова: «что у тебя внутри?», и сдерживаться дальше не удалось.

Слезы крупными каплями потекли по щекам. Зараза, вот только бы Глефов не заметил, что она разрыдалась так позорно. Наверняка решит, что она его так на жалость пробует пробить.

Села на пол у двери и шепотом, сквозь льющиеся слезы упрямо повторяла одно «на-гух» за другим. Уже и «пташек» не ловила, никак не могла их почувствовать. Но сидеть взаперти вместе с Глефовым еще хоть сколько-то было выше сил.

– Марина… – раздался сконфуженный голос Глефова.