Код доступа

Замерев на месте, Маруся поискала глазами что-нибудь тяжелое, но нашла только швабру. Вооружившись шваброй и стараясь как можно тише дышать, она на цыпочках – тапочки так и остались стоять под вешалкой – двинулась вдоль кровавой цепочки.

Следы вели вглубь квартиры и обрывались возле двери комнаты, в которой еще недавно жили супруги Савчуки. Дверь оказалась приоткрытой. Маруся прислушалась.

– У-у-у-йю!.. Ой-йо-йо-ой!.. У-у-у!.. – доносилось из комнаты.

Маруся прислушалась. Всхлипывания стали громче. Держа швабру на всякий случай перед собой, она рывком распахнула дверь и заглянула внутрь.

На табуретке возле стола, стоявшего посреди комнаты, сидел худенький мальчишка лет двенадцати. Светлые взлохмаченные волосы, сопливый нос, в больших серых глазах – испуг и боль. Мальчишка раскачивался из стороны в сторону и подвывал. Правой рукой он поддерживал левую, из которой на свежевымытый пол капала кровь. Сквозь дыру в рукаве фланелевой клетчатой рубашки виднелась довольно большая рваная рана.

– Ты кто? – спросила Маруся, отставляя швабру в сторону.

– Ми-и-итька, – ответил сероглазый, морщась от боли, – а ты кто?

– А я Маруся. Ты, что ли, наш новый сосед? А с рукой что? Как это тебя угораздило?

– Череж жабор леж, а там гвождь торчал, – сквозь стиснутые зубы выговорил Митька и вытер нос уцелевшим правым рукавом.

– Еще и ржавый гвоздь, наверное? – уточнила Маруся. – Так, сиди здесь, никуда не уходи, я быстро!

Она сбегала к себе в комнату за перекисью, бинтами и зеленкой. Вернувшись, промыла Митькину рану перекисью, обработала ее края йодом, закрыла рану стерильной марлевой салфеткой и начала перебинтовывать.

– Череж жабор леж, – передразнила Митьку Маруся. – А ходить, как все нормальные люди, не пробовал? Что тебе там, за чужими заборами, медом мазано?

– Не люблю мед, – скривился Митька. – Ай, больно!

– Терпи, казак! – Маруся завязала концы бинта узелком, еще и аккуратным бантиком, и полюбовалась результатом. – Мед он не любит! А варенье? Приглашаю тебя в гости на чай с вареньем, заодно отметим наше знакомство.

– Вишневое, – поразмыслив, ответил Митька. – И абрикосовое.

Вскоре он уже сидел за столом в Марусиной комнате, держа в здоровой руке булку, намазанную маслом и вареньем. С аппетитом откусывая от булки и прихлебывая чай, Митька рассказал, что его отец, Иван Антонович, – штурман эскадрильи, а мама, Светлана Николаевна, – повар.