Я до меня

 – Возможно, она решила, что сопротивляться уже бесполезно, и поэтому послушно ответила. Тонкий мелодичный голос, как звон серебряного колокольчика наполнил комнату. Она посмотрела на меня. Ее глаза имели весьма необычный желтый оттенок, очень похожий на янтарь – с темными вкраплениями, словно настоящие камни. Но в то же время такие холодные и глубокие, что я ощутил себя погруженным в ледяной горный ручей. Я моргнул от неожиданности. Сам того не осознавая, провел большим пальцем по ее щеке и ощутил, как уголки моих губ начали приподниматься в улыбке.

И тут же внутри все перекрыло раздражение, я еще сильнее сжал ее подбородок, впиваясь в него холодными пальцами.

Я почти никогда не показываю свои истинные эмоции. Последний раз это было на похоронах матери, мне тогда было семнадцать. После этого отец забрал меня к себе и растил в жестких традициях клана якудзы, чтобы воспитать сурового преемника. С тех пор я сохранял только невозмутимость на лице, которое, как говорили, с годами стало похоже на маску идола.

 Женщина уставилась немигающим взглядом на меня. Обычно такое бесцеремонное разглядывание меня раздражало, но по неведомой причине не в этот раз.

– Ты стала поручителем человеку, не связанному с тобой?

– Мы выросли в одном приюте. Он мне как брат, и я многим ему обязана.

Я резко разжал пальцы, державшие ее подбородок, и отшатнулся.

– Хм. Видимо такое предательство близкого человека для тебя в порядке вещей? Глупая женщина! – Я сказал это, цедя сквозь зубы, с насмешкой и отвращением.

Краем глаза я заметил, как ее взгляд потемнел от ненависти.

– Я ему доверяла! – гневно прокричала она.

– Но ты же понимаешь, что долг должен быть погашен? Это понятно даже ребенку. А если он не заплатит – ты будешь платить.

– Но я и за много лет не соберу такую сумму.

– Есть много других способов оплатить. Как можно было быть такой тупой, чтобы добровольно идти поручителем за долг перед якудзой? – Ее глаза округлились, видимо, наконец пришло осознание всей ситуации.

Ее реакция позабавила. Нарочито тяжело вздохнув, я улыбнулся и легонько уперся носком домашней туфли в ее сомкнутые белые колени. Ее лицо исказила гримаса страха и непонимания. Зайдя ей за спину, я схватил женщину за волосы и откинул назад голову, чтобы видеть ее лицо. Гладкие волосы источали слабый запах мыльного корня. Я наклонился вплотную к ее лицу и прошипел.

– На самом деле деньги – это мелочь. Твой названный брат бросил тень на мою репутацию.