Небесные глаза. Ретагор

Тот, хоть и выглядел распорядительным и властным человеком, однако под взглядом этого простого на вид следопыта и проводника заметно изменился в лице, а когда заговорил, голос его слегка подрагивал.

– Утаить? Дорогой Ретагор, у меня и в мыслях этого не…

– Полно, Харник. Полно, – небрежным и примирительным тоном прервал его Ретагор. – Вы не сказали самого главного. Почему ларец так важен? Из вашего поведения я понял, что это так, но при этом вы говорите, что никто не смог его открыть и никто не знает, что внутри.

Харник на миг застыл, потом вдруг широко улыбнулся, а затем громко рассмеялся. Это произошло настолько неожиданно, что Ретагор и Арлетт невольно переглянулись.

– Вам что-нибудь нужно еще? – раздался вдруг над ними услужливый голос.

– Да, Морур, принеси нам еще кувшин сладкого вина, – веселым тоном проговорил Харник, и харчевщик удалился. Харник несколько мгновений глядел ему вслед, затем повернулся к своим собеседникам. Лицо его в этот момент, хоть и было улыбчивым, однако глаза уже не веселились и были серьезны.

– Знаешь, мой мальчик, – обратился он к Ретагору, – с каждой минутой я все больше убеждаюсь в правильности моего реше… Нет, об этом пока рано говорить. А что касается твоего вопроса, то отвечу тебе на него предельно коротко. У нас есть достоверные доказательства того, что этот ларец, его содержимое имеют огромное значение в предстоящей битве.

– Предстоящей? – переспросила Арлетт. – Вы нас пугаете!

– О нет, барышня, это не так! Вас, возможно, я и напугаю своими словами, но вот вашего друга напугать трудно.

Очень трудно.

Ретагор тем временем выглядел задумчивым. И настороженным.

– Вы уверены в этом? В том, что битва близка? – задал он тревоживший его вопрос.

Харник кивнул.

– Более чем. Мы расшифровали некоторые записи и криптограммы, которые нашли в первом поселении. Все указывает на это.

Ретагор замолк. Он напряженно думал, но своими мыслями не делился. Он поднял голову – перед его глазами были зеленые ветви раскидистого дерева, под которым они сидели, слегка колебаемые легким ветерком.

Опять это ощущение. Смутная тревога, предчувствие, беспокойство – оно не оставляло его в покое последние несколько недель. Почему, он не знал, и, как привык, стараясь не думать об этом, убегал от тревог. Но сейчас оно почему-то особо сильно.

– Тогда вам, – наконец прервал он наступившую тишину, которую не прерывали на Харник, ни Арлетт, – как можно скорее нужно вернуться в Хунтехант.

– Не спорю.