Дай мне руку, брат

Как только проявился человек, за которым идет странный и мощный энергетический шлейф, способный изменить ход, впрочем, …вам совершенно не важны и непонятны эти детали. Так вот, скажем проще – этот опасный для вас человек, мы сделали взрыв в общежитии, где он проживал. Человек не погиб, но я его аннулировал, а меж тем, напоминаю, именно он был способен изменить многое, если не все в этой стране, поскольку уж таков один из возможных сценариев его Судьбы.

Не затяни сцецслужбы тогда по всему миру свой «Аркан», мы бы все сделали для вас, Валентин Анатольевич, мягко и незаметно.

Вы же видели нашу силу? Мы могли свободно изводить, издеваться над далеко не последним человеком в КГБ Михайловским, деморализуя его фанатичками бабушками, это ли не контроль? Но потом что-то где-то пошло не так.

Я не зря привел в пример вашу слабость, малодушие и жалость к супруге генерала Янушкевича. На пути к своей цели это непростительная роскошь – жалость к кому-либо.

Не будь ее и других маленьких слабостей, не будь ошибок, все прошло бы тихо и спокойно. Сменились бы люди на постах и все.

До сих пор не могу понять только одного, как Ловчиц умудрился вернуться с того света? По сути, вся эта нынешняя резня в стране из-за него. Погиб бы тогда в автокатастрофе и все было иначе. Как здорово придавили Михайловского через родню? Где он? Даже в партизанах его не слышно, а все потому, что с ним обошлись без тени жалости, впрочем, как и с тем, чью жену взорвали в общежитии.

Знаете, – продолжил, близоруко морща нос Желязны, – для меня децентрализованный однажды объект уже не имеет серьезного веса. Мне все равно – это один эмоционально расстроенный человек, или даже целое государство. Для меня все это, если хотите, просто пластилин или сырая глина.

Сейчас, я утверждаю это с полной уверенностью: происходящее в стране – единственный способ лично для вас поймать волну и, как когда-то мечтали, «порулить большой машиной».

Мечты сбываются, мой друг. Кстати, я ведь вас в самом начале нашего знакомства предупреждал, что нас будет ждать нешуточное сопротивление. Предупреждал?

Пристрек утвердительно кивнул.

– Прекрасно, – продолжил Желязны, – что ж тогда сейчас за «пожар»? Хотя, признаться, исчезновение Олсена и для меня полнейшая неожиданность, однако и это можно обернуть нам во благо. Да-да, не удивляйтесь.