Дай мне руку, брат

Мы ведь не знали о вашей аллергии…

– Вы о кедровом масле? – не отрывая взгляда от окна, вздохнул Феликс. – Ерунда. Не придавайте этому значения.

– На самом деле, мистер Желязны, я…, я его даже не чувствую.

– Его практически никто не чувствует, – едва заметно улыбнулся заокеанский гость, – только те, у кого имеется застарелая аллергия на все кедровое. Что тут поделать, мистер…?

– Дмитрий Зеленько…

– Да, простите. Так вот, мистер Зеленько, я уже пожилой человек и имею достаточное количество всякого рода болячек, о которых известно весьма ограниченному кругу людей.

Теперь это станет известно еще и вам, поскольку я и вы будем какое-то время работать вместе. Так уж случилось, что мои старые связи здесь практически разрушены. Знаете, – Феликс кивнул куда-то в сторону придорожного леса, – а ведь я хотел купить здесь дом?

– Да что вы?

– Да, Дмитрий. А вот теперь…

– Здесь были тяжелые бои. Пресловутая банда «Корнея». Ее здесь ликвидировали…

– Партизаны?

– Нет, просто бандиты.

У этого «Корнея» четыре судимости. Он родом из военного городка Уручье. Это…

– Я достаточно хорошо знаком с вашим городом, Дмитрий, – Желязны бросил короткий взгляд в лобовое стекло, где уже появлялись здания пригорода Минска.

– Да и со страной, как видно, тоже, – неосторожно кольнул неподготовленной фразой Зеленько, – я в том смысле, – тут же попытался он исправить свою оплошность, заметив неопределенную реакцию гостя, – что вы прекрасно владеете русским языком. Обычно иностранцам это довольно сложно.

Желязны огладил ладонью гладко выбритый подбородок:

– Вы тоже, – ядовито ответил он после некоторой паузы, – неплохо владеете русским, хоть иностранец.

– Я – белорус, – не чувствуя никакого подтекста, простодушно ответил Зеленько.

– То-то и оно, – ухмыльнулся Феликс, – а на русском говорите, как на родном…

Дмитрий умолк, а Желязны снова повернулся к окну.

– Тростенец, – отрешенно сказал он, – тяжелое место. Как здесь и в Шабанах могут жить люди? Не представляю.

И немцы бы не додумались до подобного – поселить сорок тысяч людей на костях полумиллиона, умерших в страшных муках. Не хотел бы я видеть сны, живущих здесь, да и жить на этой земле тоже. Вы, Дмитрий, – так же неопределенно, будто говоря себе под нос, продолжил Феликс, – сильно не расстраивайтесь. Я просто дал вам возможность почувствовать дистанцию. Не позволяйте себе ее сократить, в противном случае у меня будет другой помощник.