Дай мне руку, брат

Не хотите начать все с чистого листа? Благодаря паспорту, я, как специалист, могу все обустроить так, что ту даму, у дерева, примут за вас…

И именно в этот момент внутри сильной, самодостаточной женщины что-то безвозвратно изменилось, перевернулось…

Анна Вячеславовна Шпилевская сначала прожила два месяца в деревне Заходы, в которой тайно гнездовался отряд майора Уса, а уж потом оказалась и на Базе.

Глава 6

Сергей Георгиевич вдруг очнулся и понял, что за пеленой мыслей о докторе он незаметно для себя оказался возле двери изолятора № 2 медблока Базы.

За толстым, непробиваемым стеклом мирно спал Волков, и заместитель руководителя «Бацькаyшчыны» просто смотрел на него, не зная, как ему начать непростой разговор.

Вернувшиеся с «ходка» Веня и Васильков помимо основного задания в столице, выполнили еще и то, о чем их просила лично Анна Вячеславовна, и на что дал дозволение сам Медведев. Электронная карта памяти, на которой были фотоснимки ее семьи, жгла ладонь, и заместитель начальника Базы торчал теперь у окна изолятора только по причине того, что не знал, как отреагирует на доставленную информацию эта битая жизнью женщина.

Что и говорить, она нравилась Сергею Георгиевичу. К своему удивлению он питал к ней какую-то скрытую нежность, уважение и жалость, хотя в его понимании чувство, которое подогревало все другие, все же не соответствовало современному понятию слова «жалость». Такое чувство правильно и точно характеризовали на Полесье, говоря о любимых: «Я яго шкадую, так шкадую!.

.» Медведев давно был в разводе и долгие годы не питал уже никаких иллюзий по поводу своей личной жизни. Да, и в ней случались женщины, но редко и только тогда, когда, что называется, делать было нечего, или когда заметно осложняя жизнь «играл гормон».

Тут был случай другой. В границах земель под Брестом, откуда был родом Сергей, еще в девяностые годы двадцатого столетия девушек подобной стати и достоинства называли не иначе, как «паночка» и подкатиться к ней мог только такой же «панич» – образованный, с чувством собственного достоинства, из хорошей семьи и лучше, чтобы он был польских кровей.

Странный, переживший века архаизм, словно кокон формировал защиту паничей от всякого рода пролетарских проявлений хамства или безкультурья. Этакий эффект тефлоновой сковородки. К ним не прилипала никакая грязь.