Здесь русский дух…

Светлая, статная, голубоглазая, с длинной пшеничной косой, как бы нечаянно переброшенной на высокую грудь, она до сих пор привлекала внимание сильного пола. Величавая славянка. Как говорили в народе, пройдет – словно солнцем осветит, а посмотрит – рублем одарит. Бывало, выйдет по воду с коромыслом на плечах, а казачки тут как тут. Смотрят ей вслед и крякают, поправляя не вдруг затопорщившийся ус. Хо-ро-ша!

О влюбленности Ефима Вериги в его законную жену Федор давно догадывался, но не злился на Веригу, понимая супружескую верность Натальи.

Поэтому вся история с Ефимовым увлечением лишь тешила мужское самолюбие Опарина.

– Нечего заглядываться, ведь от женщин-то все беды, – предостерегал мужчину Васюк.

Для Федора подобное не ново. Он знал и про баб, и про то, как из-за них устраивают смертельные драки. Тут еще Санька, сама того не ведая, подлила масла в огонь. Ох, не простит ему Ефим любовницу Федора. Как тот просил! Практически на коленки вставал. Мол, у тебя есть и жена, и детки, а у меня никого.

Отдай мне девицу. Разве Федор отдаст золото, лежащее у него в руках?

– Так и ты, Ефим, вздумал меня судить? – зло посмотрел на хорунжего Федор.

– Сам как считаешь? – ответил тот. – Такую красотку променять на узкоглазую азиатку!.. Эх, жаль, не я ее муж…

Федор фыркнул.

– Наши семейные дела – не твоего ума дело, понял? Заведи свою половину – тогда и лай, – жестко ответил мужчина.

У, дьявол, в самое сердце уколол! – скрипнул зубами Ефим. Была у него жена, была! И дети. Только их всех проклятые турки увели в плен.

Во времена, когда Верига жил еще за Днепровскими порогами, в Сечи Запорожской, где вместе с товарищами берег христианские веру и земли от пришлых чужеземцев. Он пытался искать своих родненьких, но куда там! Как иголку в стогу сена искать. Турция большая. Там и горы высокие, и пустыни необъятные. Пойди, обойди все. Море переплыть, конечно, можно, а потом куда?.. Он рыскал по горам и пустыням – все напрасно. Будто сквозь землю жена и дети провалились.

– Ну-ну… – как-то нервно подергал за висящую у него в мочке левого уха золотую цыганскую серьгу Верига и отошел в сторону, оставив Федьку с Васюком одних, продолжая подслушивать.

Те больше молчали, попыхивая трубками.

4

Обряд крещения завершился, и под пение псалмов, исполняемых монашками и послушниками, старец велел пастве выходить на берег. Люди не сразу откликнулись на его призыв. Они стояли по пояс в воде, не в силах прийти в себя из-за торжества момента.