Здесь русский дух…

Такой же, как мы, а то и хуже, – добавил он. – Видишь, глаза-то какие мутные. Раз такие глаза, значит, с душой не все в порядке. Будет нам служить!

С тех пор Шайтану стали известны все события, творившиеся в Албазине. Вот и сейчас Верига ехал к разбойным людям, чтобы сообщить им о предстоящем отъезде атамана. Еще он собирался попросить главаря устроить казакам засаду, и тогда перебить всех до одного.

«Амур будет наш, – скажет он при встрече Шайтану. – Всех преступников с земли русской соберем и устроим здесь свое царство.

Вот уж погуляем на славу!»

5

Распрощавшись с Ефимом, Федор оседлал Киргиза и отправился в Монастырскую слободу. Он думал отыскать мастера в кузнице, а увидел его бегущим по проселочной дороге, мимо череды убогих крестьянских изб. Впереди, с криком и плачем, прихватив руками полы сарафанов, спасались бегством две дочки мастера – Любашка и Варька. Чего они там натворили – лишь Богу известно, но Платон наконец их догнал. Содрав с Варьки плетеный поясок, он начал остервенело хлестать им дочерей.

Те визжали на всю слободу, просили пощады. Платон был неумолим, и только рука Федора его остановила.

– Зачем так расходиться, Платон? Неужели твои красавицы прогневали отца? – вырвав из его рук поясок, спросил Опарин.

Тот засопел. Его огромные ноздри, словно кузнечные горны, стали бешено и широко раздуваться, обдавая огнем взлохмаченную рыжую бороду. У Платона был бешеный, хотя, как говорили, отходчивый нрав.

– Красавицы! – передразнил он казака.

 – Вот выпорю их как сидоровых коз, а потом в темном помещении продержу до утра, тогда не захочется блудить по ночам, – резко закончил мастер.

– Неужели? – усмехнулся казак и поглядел на Платоновых девиц. Те замерли, опасаясь новых ударов от отца.

– Не то слово! – сверкнул кузнец глазами. – Вот вымажут люди нам дегтем ворота – как будем жить? – обреченно спросил он дочерей.

Девицы снова в слезы.

– Не блудили мы, папа, ей-богу, не блудили! Мы лишь на лавочке с парнями посидели, – клялась старшая дочь, шестнадцатилетняя Любашка.

Платон яростно ткнул пальцем куда-то в сторону.

– Не я ли тебя на сеновале вчера вечером с казацким сынком застукал? Забыла?.. – погружаясь в бездну гнева, спросил Платон. Поразмыслив о чем-то немного, он перевел взгляд на Опарина. – Так твой паренек-то был! – сказал он ему. – Развлекаться в Монастырщину с дружками бегают. Наверное, своих девиц не хватает – вот они к нам…

Федор не поверил Платону.