Здесь русский дух…

– Там… – наконец выговорил он, указывая на закат, – воровские людишки коней через реку хотят переводить. Побежали, отобьем табун!

Товарищи внимательно посмотрели на Петра – вожака, который был лидером среди казаков.

– Да ладно свистеть-то! Какие еще воровские люди? – сказал Петр.

– Врет он, врет! Признайся же, Митяй, врешь… – загомонила сидевшая вокруг костра молодежь.

– Врать – не мякину жевать. Не подавишься, – с усмешкой заметил Петр.

– Богом клянусь, Петь! Я их как тебя видал… Вместе с конями… Тогда ведь еще было светло, – крестился Митяй.

Петр хитро посмотрел на него.

– Что ж они до сих пор-то не перегнали этих коней? – с ехидцей спросил вожак.

– Видно, подмогу ждут с этого берега… Товарищей своих, – не растерялся Митяй. – Ей-богу, Петь! – снова крестился он.

– И все равно я тебе не верю, – продолжая ворошить уголья в костре, произнес Петька. – Если б это были воры, их давно наш дозор мог заметить и поднять тревогу, а тут тишина.

– Сам дивлюсь, – пожал плечами Митька.

 – Ведь был дозор-то… Старший почему-то быстро его увел. Хотя, мне думается, он видел преступников. Долго так смотрел на ту сторону… Знаете, кто это был? Хорунжий Верига.

– Верига? И что, он тебя видал? – так и обомлел Петр.

– Не-а, я в траву спрятался… – шмыгнул носом Митяй.

– Чудно все это… Не быль, а сказка какая-то, – протянул Петр.

– Эх! – начал злиться рыжий.

– Брат, может, и впрямь Митька не врет? – подал голос Тимоха.

– Может, и не врет, но только отчего ж это он к нам-то побежал вместо того, чтобы поднять на ноги весь гарнизон? – подозрительно посмотрел на рыжего вожак.

– Ты не понимаешь?.. Да ведь я хотел добыть нам коней, – сказал Петька, даже сплюнув в раздражении от досады.

– Нет коня – нет казака… Не твои ли это слова, а, Петьк?.. – задумчиво заметил Митяй, потоптавшись на месте, и вдруг заявил: – Смотрите… Не хотите иметь своих лошадок – так и быть, пойду поднимать гарнизон. Сбегут тогда преступники.

Казачьи дети примолкли.

Сидели и ждали, что скажет им Петька.

Тимоха тоже выжидающе глядял на брата. Ведь уйдут конокрады, и тогда нам не видать лошадей, а не мы ли так мечтали о них? Не мы ли даже во снах их видели?

Кони – это ведь свобода и ощущение полета, хлесткие гривы в лицо, а также копыта, отбивающие ритм галопа, и неведомое чувство движения, не касаясь земли.

– Так говоришь, эти злодеи Амур собрались перейти? – наконец прервав молчание, спросил Митяя Петр.