Ящик с проклятием

Тянулись минуты, и им вторил только пульс в ране Дэниелса.

А сам он ждал цели, которую требовал его гнев, – самого сложного выстрела, самого большого приза.

Птицы в полёте.

И вот дождался: с деревьев, расправив крылья, спорхнула ворона. Дэниелс прицелился, представил на её месте Сепа – и выстрелил.

Ворона продолжила лететь, тихая и невозмутимая, и, захлопав крыльями, приземлилась на верхушку далёкого дерева.

Он встал на колени.

– Дэниелс не промахивается, – выплюнул он, снова глядя в прицел.

Чтобы доказать это, он взял на мушку ветку ближайшего дерева и нажал на спусковой крючок.

Дробина оставила идеальное круглое отверстие в центре свисающего листа.

Дэниелс посмотрел на ворона. Тот повернулся на звук.

– Что за ерунда? – прошептал хулиган.

Ласточка спорхнула с верхушки дерева, низко пролетела над лугом и резко ушла в сторону по дуге.

Дэниелс вскинул винтовку, проследил за маленькой птичкой, пока та не выровнялась над горизонтом, и выстрелил.

Ласточка упала на землю безжизненным комочком перьев.

Дэниелс снова посмотрел на ворону. Та не сводила глаз с изуродованного тела ласточки.

– Дэниелс не промахивается, – повторил он и зарядил в винтовку ещё одну пулю.

-2. Жертвоприношение: 1982

– «Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега» твой любимый фильм? – переспросил Аркл, облокотившись на руль велосипеда. – Ой… ну… мне тебя прямо жаль. Ты хоть раз видела «Империя наносит ответный удар»?

– Разумеется, – отозвалась Лэмб, пытаясь почесаться под гипсом травинкой.

Это был самый жаркий день лета, и высокие полупрозрачные облака плыли по выбеленному небу. Сеп оттянул ворот футболки, чтобы тот не раздражал розовую обожжённую шею.

– «Пятница, 13-е: Часть третья» – лучший фильм на свете, – прошепелявила Хэдли.

– Никогда не видел, – признался Сеп. – Страшный?

– Боже, да, – улыбнулась Хэдли. – Самый страшный. Ещё и в три дэ.

– Однажды я пукнул на сеансе три дэ, – признался Аркл. – Это было несколько лет назад – на карусели перепугался.

Потом пошёл домой переодеваться, а мама сказала, что моя собака переехала жить на ферму. Буквально самый ужасный день в жизни.

– Моя бабушка переехала жить на ферму, когда мне было шесть лет, – сказала Хэдли.

Глаза Аркла озорно блеснули.

– Уж не на ту же самую, что и мой пёс?

– А чего ты улыбаешься? – не поняла Хэдли.

– Чем сегодня займёмся? – быстро перевёл тему Сеп.

Они сидели на берегу. Море облизывало камни, в брызгах воды сияла радуга.