Ящик с проклятием

 – Как во временну?ю капсулу?

– Да. Или как пожертвование, – осторожно сказал Сеп.

– А можно потом поджечь ларец?

– Что? – повернул голову Сеп.

– Ты и так уже всё посжигал. Даже свой табель успеваемости, – напомнила Хэдли.

– Я бы и твой сжёг, если бы ты мне дала. Готов поспорить, горел бы ещё лучше.

– А в смысле – жертвоприношение? – переспросил Мак.

– Ну, – начал Сеп, вспомнив, как эта идея пришла ему в голову, внезапная и яркая. – Каникулы почти подошли к концу. Мы провели их вместе, поэтому останемся друзьями.

Мак надул пузырь и провёл рукой по волосам. Солнечный свет сиял на его руках.

– Я за, – ответил он.

– Я тоже, – подхватила Лэмб.

Мимо проехала машина «новых романтиков», их рукава и музыка развевались на горячем ветру.

– Значит, договорились? – неуверенно переспросил Сеп, как будто подкрадывался к дикому зверю.

– Ага, – сказала Хэдли. – Я знаю, что пожертвую.

– И я, – отозвался Мак.

Все встали. Сеп поднял свой велосипед и присоединился к остальным.

– Это… великолепно, – сказал он, борясь с дрожью в голосе и чувствуя, как сжалось горло.

– Классная идея, Сеп, – похвалила Лэмб. – Отличная штука, – подмигнула она ему.

– Ты знаешь, что пожертвуешь? – спросила Хэдли.

– Да, – ответил Сеп. – Точно знаю.

Он быстро поднялся по холму к своему дому, чтобы ребята не видели счастливых слёз в его глазах, но всю дорогу держался к ним здоровым ухом, чтобы голоса друзей оставались с ним как можно дольше.

13. Старая тропа

По этой дороге он мог пройти с закрытыми глазами. Том Роксбург легко шагал по лесу, сверяясь только с собственным разумом.

Тропа была неявной, но чёткой: ровная борозда из древней почвы, что тянулась от большого дома к охотничьим угодьям. Время от времени он находил под ногами римскую глиняную посуду, которую земля и время сделали гладкими, как старое мыло.

Поместье было старым, а значит, и тропа – потому она и приглянулась егерю.

Роксбург был неопрятным и жилистым и сейчас обливался по?том, шагая в потрёпанном костюме и вощёной хлопчатобумажной рубахе. Старые татуировки, похожие на синяки, выглядывали из-под воротника и манжет: волнистые линии на яремной вене, кресты на костяшках и ласточки за большими пальцами, их крылья повторяли изгиб ладони.

Он прошёл мимо папоротника, сшибая палкой новые ростки.