Невечность

Ветер в очередной раз набрасывается на хижину, обрушивая невидимые кулаки на дверь и стены. Из щелей тянет холодом. Вот бы развести огонь!

Небольшая печь стоит не в центре помещения – левее и ближе к противоположной от двери стене, но не вплотную, чтобы вокруг оставалось достаточно места для пришедших на ночлег путников.

При свете лампочки я не заметил нигде ни дров, ни газет – ничего, чем можно было бы растопить печь.

– Сжечь бы тебя целиком, проклятая хибара! Отодрать пару трухлявых половиц, разломать на щепки и поджечь!

Я представляю, как огонь потрескивает в печи, окрашивает комнату нежным оранжевым светом, как теплеют кирпичи и согреваются мои ладони, прижатые к шершавой, крошащейся поверхности.

Дождь уже вовсю лупит по крыше, будто кто-то сыпет горох из бездонного мешка на жестяную поверхность. Смысла идти на улицу и искать дрова нет: в такую темень под ливнем в лучшем случае вымокнешь до костей, а в худшем – не найдёшь дороги обратно. Или наткнёшься на хищника – медведей и росомах здесь не меньше, чем комаров.

Или переломаешь ноги, угодив в застывший лет двести назад лавовый поток.

Вулкан ещё в обед заволокло туманом; залило молоком, как говорят местные. Тогда-то я и отстал от группы окончательно. Повезло, что вовремя додумался вернуться и к ночи добрался сюда. Повезло – вот о чём надо думать. До смерти не замёрзну, разве что простужусь, а завтра кто-нибудь обязательно придёт на помощь. По крайней мере такой план мы обсуждали с проводниками перед началом тура.

– Давай спать, – шепчу сам себе и не слышу слов из-за громыхания дождя и воя ветра снаружи.

Я раскатываю каремат, бросаю на него спальник. Разуваюсь и вытаскиваю из ботинок сырые стельки. Куртку и штаны поспешно раскладываю на полу без особой надежды на то, что за ночь ткань просохнет. Стуча зубами, залезаю в спальный мешок. Засыпаю я быстрее, чем успеваю согреться, и даже дёргающая боль в голеностопе затихает.

Из липкого, беспокойного сна меня вырывает звук: протяжный скрип, словно кто-то водит пальцами по влажному стеклу.

Я рывком поднимаюсь и смотрю в окно – никого. Не проходит и минуты, как дверь открывается с протяжным скрипом. В дом врывается ледяной ветер, лицо обдаёт влагой. На пороге в стене дождя застыл силуэт.

– Закрывай дверь! – ору я.

Человек шагает внутрь, тянет дверь на себя, вырывая её из цепких пальцев ветра.

– Марк, это ты? – Справившись с дверью, фигура замирает у входа.

– Соня? – я узнаю голос девушки из нашей группы.

– Да.