Пропавшая невеста

Кроме того, Вероника знала, что в разных клубах и культурных учреждениях типа консерватории или школы искусств, несколько раз в год проводятся настоящие балы, не то, что их выпускной. Туда ходят танцевать в том числе в свадебных платьях, наиболее подходящих для полонезов и вальсов. Так что у тех, кто занимается в клубах танцев, может совершенно не быть планов замужества, а платье без дела не гуляет.

Но есть и третья, самая жуткая примета. Ее Вероника вспомнила сразу, а другими мыслями только уговаривала себя не думать то, что думалось само, против воли.

Если девушка умерла, не сыграв свадьбу, а наряд невесты уж почему-то в ее гардеробе нашелся, он без труда превращается в идеальный саван. Потому что продать платье при таких трагических обстоятельствах не получится – суеверные все, не купят. Обманывать – страшно, вдруг, накличешь ещё какое-то горе, своего тебе мало? Вот и хоронят несостоявшуюся невесту в том, в чем не удалось ей покрасоваться при жизни. Именно такую роль на себе сейчас Вероника и примеряла.

Стряхнув гипнотическое притяжение свадебного наряда, она поспешно бросила его обратно в сундук и захлопнула крышку. Словно платье могло выскочить и силой надеться на нее.

От почти незаметного соляного запаха начала кружиться голова. В конце концов пещера даже с очень чистым здоровым воздухом, это почти что склеп! А сундук действительно похож на гроб. И в нем так и поджидает наивную «дачницу» белый саван…

Стоп машина! Хватит! Она явилась исследовать чердак? Так не успокоится, пока не обойдет его весь! А потом будет думать о жуткой и прекрасной находке.

Вероника подошла к круглому окошку. Совсем круглое, как иллюминатор на корабле, только перечеркнуто крестообразным переплетом. Красивое. Как открыть? Почему-то сбоку вместо петель забит в стену толстенный штырь. Ручки нет… неужели никак не открыть? Оказалось, окошко поворачивается горизонтально. Вероника случайно толкнула его сверху, и круглая рама провалилась на улицу, чуть не прищемив первооткрывательнице руку.

«Ого! Вот как ты открываешься», – Вероника повернула окно как столик, оценив оригинальность конструкции и порадовавшись своей сообразительности. Высунула нос в окошко и вдыхала утренний воздух, далеко не такой чистый и прохладный как в «склепе» за ее спиной, но более приятный сейчас. Живой.

Крыша дома напротив, повыше того, где жила Вероника, самого высокого на ближайшем участке улицы, полыхала красным железным покрытием под черепицу, как пожарное ведро.